Беглый осмотр помещения удивил наличием арбалета и ножей, сделанных из качественной стали. Не какая-то сувенирная штамповка, а честная работа: воронение глубокое, баланс идеальный. Сам мой новый наряд намекал свободными карманами, чтобы я что-нибудь прихватил. Ну чисто, для антуража.

Я никогда не боялся холодного оружия, профессия все же характерная. На своем веку я выковал немало именных клинков для охотников и даже пару боевых топоров для исторических фестивалей. А вот арбалет для меня был темным лесом, слишком много мелких деталей, которые нельзя исправить ударом молота.

Похрен.

Не стал особо заморачиваться. Прихватил три ножа-бебута с хищно загнутыми лезвиями, рассовав их по внутренним карманам плаща так, чтобы рукоять всегда ложилась точно в ладонь. Скинул со стены арбалет, закинув его за спину. Ремень скрипнул, принимая вес. Небольшие болты, лежавшие в кожаном колчане, явно имели серебряные наконечники — металл отдавал в пальцы холодом иначе, чем обычная нержавейка. Сунул горсть в карман.

Ништяк.

Мне, как ни странно, стало комфортно. Вес железа всегда успокаивал лучше любого психотерапевта. Ощущение контроля над физикой возвращало мне рассудок.

Ну погнали.

А вдруг тут за еду бои проходить будут? Хмыкнул собственным невеселым мыслям и пошел искать шведский стол. На крайний случай хотя бы малую столовую для гостей.

Ебучий замок оказался не просто огромным, а мегаогромным. Лабиринт Минотавра, построенный садистом-параноиком. Я словно ходил внутри оболочки спящего зверя. Каждый пролет винтовой лестницы был похож на предыдущий: те же желтые огни-факелы, тот же узор паутины в углах, та же гнетущая тишина, которая звенит в ушах сильнее любого шума. И самое страшное — здесь не было ни души. Ни скрипа дверей, ни сквозняка, ни эха собственных шагов. Тупо мертвый камень.

Блядь. Это давило на психику похлеще мажористого заказчика в понедельник утром.

Пытаясь проложить хоть какую-то карту или закономерность в голове, я спустился на первый этаж. Замок играл со мной в наперстки, словно знатный шулер. От голода начала кружиться голова, ноги стали ватными.

Я подошел к невзрачной двери в тупиковом коридоре. Никакой серебрянки, обычное потемневшее дерево. С надеждой на плотный ужин, я толкнул дубовую створку и замер.

Комната метров двадцать квадратных была забита под завязку. Она буквально дышала насилием и знаниями. Полки книг уходили под самый потолок, удерживаемые толстыми железными скобами. Рядом соседствовало разнообразное оружие.

Пиздец, галерея инквизиции.

На стенах висели резные секиры, тяжелые бердыши и множество других кованых изделий. Я подошел ближе, провел пальцем по лезвию одного из топоров. Идеальная заточка. Никаких зазубрин. Работа мастера, знающего свое дело. Кузнеца.