— Прародитель он нас всех, Верховный! И ты ответишь за смерть детей его Гнезда.
Вот, блядь, птенчики расщебетались. Гнезда, гнезда… Вот бы и сидели в своем гнезде, хули полезли наружу?
— Он отомстит за сына, — несвежая аж задохнулась, увидев мою вопросительно поднятую бровь.
— Ты убил Лессарта… Убил его кровь, — завыла блондинка, отчаянно брыкаясь в путах.
Пенсионеры аж привстали. Скамья со скрежетом подвинулась ближе.
Так, еще раз и по порядку, для тех, кто в танке.
— Лессарт, сын Владислава. Так?
Вампирши кивнули. Солнце уже ощутимо припекало веки.
— Я убил тощего. Из-за этого всё пошатнулось?
Снова кивок. Девчонки, словно гусеницы, пытались ползти к дому. Ресинхронизация действий зашла зрителям на ура.
Я поднимаю арбалет. Две пары глаз застывают на моей перевязанной руке.
— Когда Верховный придет за мной? — Девицы упорно молчат. — Не время молчать, дорогуши.
— Через пять дней, — сплевывает Несвежая. — Тебе конец, Палач. Ты не выстоишь против армии отца.
Я отхожу в сторону. Подальше так, мало ли что. Солнце всплывает из-за верхушек деревьев и озаряет округу долгожданным теплом.
Блондинка и брюнетка затихают, а потом…
Потом раздается такой нечеловеческий вой, что старики хватаются за сердце. Бабулька так вообще в обморок упала.
Тела загораются медленно, сантиметр за сантиметром плавясь, словно подсвечиваясь изнутри. Одна орет альтом, другая — сопрано. И эти звуки по-своему страшны. Когда умирает человек, он чаще всего уходит тихо, достойно.
Когда умирает нежить, она выжигает клеймо вины прямо в ушных раковинах своего палача. Нежить пытается забрать с собой часть души, обугленными руками хватаясь за человечность. Предсмертной агонией она пытается остаться в памяти надолго, задержаться в мире живых.
Вампирши догорели до состояния углей. Цепи разжались, почерневшие от сажи платья лишились привычных округлостей.
Я подошел и посмотрел на золу, оставшуюся от двух тел. Махнул пенсионерам и пошел к внедорожнику, звеня цепями, как граф Монте-Кристо.
23
Я отдал корзину с провиантом, кем-то заботливо уложенную в багажник внедорожника, старикам. Помог привести домишко в порядок и покатил в замок.
Вести для деревенских были хорошие: им больше можно не бояться ночных гостей. Ехал и обдумывал слова про нападение на меня, про месть какого-то, сука, батьки, которого я даже в глаза не видел. И кто договор с ним заключал, и на каких условиях — тоже понятия не имел. В книгах, что томились на полках библиотеки, об этом не было ни строчки.
Конечно, я не читал их все. Где мне найти время между бухаловом, зажором и приемом гостей на интеллектуальные вечера у камина с романом в руке? У барина, извините-подвиньтесь, забот полон рот.