Кстати о мертвецах!

Испанец стоял возле озера и смотрел куда-то вдаль. Романтик, бля.

Я подошел, окликнул дружбана. Тот повернулся и улыбнулся остатками нижних зубов.

— Па-а-ла-а-ч, смо-о-три-и, что-о на-ше-ел.

Краткость — сестра таланта.

Я взял из его сухих рук старую фотографию. Посмотрел на молодого парня в военной форме, потом на испанца и снова на снимок.

— Ты?

Тот согласно моргнул.

— Ты-ы про-о-си-ил для-я пои-и-ско-о-в.

Ну ладно, раз просил. Я положил фото в карман треников и посмотрел на зомби.

Выглядел тот немного лучше. Конечно, тощий и синюшный, с облезлой в стратегических местах кожей, но всё же выглядел более живым, что ли.

Я решил порадовать пацана. Тем более сдох тот невесть сколько лет назад. Наверное, уже и забыл земные радости.

— Короче, друг. Сидишь тут на пне и учишь скороговорку. Понял?

Испанец моргнул.

— Ехал Грека через реку. Видит Грека в реке рак. Сунул Грека руку в реку. Рак за руку Греку цап. Повторить?

Испанец снова моргнул. Я повторил трижды — я всегда так стихи в школе учил.

— Смотри, повторяй каждый день. Глядишь, и речь ускорится. Заговоришь у меня бегло, как после логопеда.

Удовлетворенно хмыкнув своему остроумию, я пошел надувать лодку. Мангал разожжём позже. Сейчас порыбачим пару часиков, а потом я расскажу расклад на будущие дни.

Если испанец захочет — пусть остается. Нет — держать не буду.

Автоматический насос накачивал лодку с такими звуками, словно пыхтела жаровня. Шкаф, конечно, умница большой. Но вещи, что он мне присылает, какие-то не такие. Как будто их делали кустарным способом, без души. То ли я запросы неправильно кидаю, то ли деревянный ларец мой стебется надо мной.

На озере была тишь да гладь. Конечно, рыбу я жрать отсюда не собираюсь, но друга угощу. Себе пожарю шашлычок с лучком. Накатим водочки с апельсиновым соком — и на боковую.

Давно мне так хорошо не сиделось. Витек вечно моросил за спасательные жилеты, Серега с телефоном не расставался, рыбу своей недовольной рожей пугал.

А тут Джей и молчаливый Боб — идеальная пара для рыбалки. День скоротали за тихими долгими беседами.

Как я выяснил, Владислав — местный дон. Самый жирный паук в этой банке с пауками.

Много сотен лет назад он слепил тут Гнездо, обратив всех, кто под руку попался: и желающих, и тех, кто просто мимо проходил. Стал заправлять районом по понятиям. Кровь оптом, границы территорий, «крыша» для мелких упырей.

Умерщвлял и воскрешал людей, мочил церковников почем зря. В общем, считал себя королем Темного мира. Дон Корлеоне местного разлива, мать его.

Но лет сто назад нарисовался Палач. Посланник древней обители Инквизиторов. Правосудие этого мира, ужас для нечисти.