Я чуть не блеванул.
Несвежая полетела на меня выпущенной стрелой и нарвалась на выставленный кастет. Тот выжег узорчатые руны на её декольте; баба взвыла и успела полоснуть меня по руке.
Рана мгновенно вспыхнула огнем. Я проклял все на свете и схватил убогую за глотку. Тварь сипела, брызгая мне в лицо ядовитой слюной. Секунд десять, не больше. Потом повисла безвольной куклой. Шприц с кровью мертвяка сделал свое дело.
Я разжал пальцы. Несвежая грохнулась клыками в пол, конвульсивно подергалась и затихла.
Итак, минус одна.
Свежая, бормоча проклятья и заливая пол вонючим желе, шагнула на меня, и сразу же получила комплимент от тамады.
Воткнутый пустой шприц торчал у неё из шеи, мерно покачиваясь при отступлении. Пара шагов — и вампирша упала сверху на подругу.
Минус вторая.
Я глянул на рану на руке, что пульсировала всё сильнее.
Бля, лишь бы не заразиться. Кто мне тут уколы от столбняка делать будет?
Промокнул шейный платок водой из фляги и вытер выступившую кровь.
Сделал импровизированную повязку и подошел к телам.
22
Я перевязал девчонок серебряными цепями; оголенные участки тела стали плавиться, словно шоколад на жаре. Я поправил платья неподвижно лежащим подружкам, подтянул рукава, чтобы серебро не заходило на кожу, и поволок их за ноги на улицу.
Рассвет, по моим подсчетам, должен был наступить через час. Солнце Трансильвании мне нравилось: оно светило ярко, прогревая до самых косточек.
Вампирши начали приходить в себя. Блондинка пыталась ослабить путы, сыпала ругательствами и грозилась карой от папеньки.
Я ни хрена не понял. Воткнул ей в рот пучок вербены. Та затихла, глаза воспалились, слезы потекли по гладким щекам.
Брюнетка оказалась умнее. В попытке выторговать жизнь она предложила компромисс: она мне — информацию, я, возможно, ей — свободу.
— Кто нанял Лесси убить меня?
Свежая дернулась как от удара хлыстом. Несвежая сканировала местность, пытаясь найти выход.
Разговор как-то не клеился. Я вернулся в дом, вынес стул. Сел лицом к рассвету. Далеко над лесом высунула бледные глазки зарница.
Глаза девиц стали в два раза больше. На крыльце послышались шаркающие шаги. Два дедка и одна старуха вышли во двор. Уставшие тела дошли до грубо сколоченной скамьи и синхронно сели.
Ага, публика у Малахова росла.
Несвежая скривила рот. Её мозг лихорадочно крутил ржавые шестеренки.
Это вам, блядь, не косточки беспомощных пенсионеров обгладывать. Я сидел и ждал, сложив руки на груди. Рядом со стулом лежал заряженный арбалет.
— Владислав.
— Кто он?
Блондинка была в шоке от моего невежества, выплюнула солому изо рта и заверещала: