Что за фокусы? Я что, разряд сквозь себя пропустил?
Видок такой, словно молния вдарила, выжгла радужку глаз. Я побежал вниз. Да так, что пятки, сука, дымились в тапках.
Снял центральный замок. Побежал обратно. Тормознул у зеркала. Глаза, мать его, глаза сверкали всё тем же жидким турмалином.
Блядь, я походу подгрузился в систему ебучего Темного мира. Как в Матрице. Похоже, теперь я окончательно и бесповоротно осел тут. Получил прописку в Трансильвании.
От отчаяния со всей дури ударил по стене кулаком. Костяшки жалобно заныли, стена дрогнула.
Сука… Не хочу! Домой хочу, к людям, в цивилизацию! Я кузнец, а не замороченный киллер на болотах, пусть другие жрут из шкафа и дрочат в водопаде. Я всё, пас.
НЕ ХОЧУ!
Боль в правой руке пульсацией осела на нервах, выжигая легкие огнем. Я дернулся, скинул тапки.
Через десять минут шагал с бутылкой вискаря в руке к машине. Поеду, поищу испанца.
Поиски зомби заняли два часа. Я объездил знакомую округу, как шериф обшарил кусты с фонариком. Испанец как в воду канул.
Либо у него есть тайные тропы, либо… хз, где его там носит.
Бухой, со звездой шерифа на груди, которую попросил у шкафа, я поехал домой. В округе была тишина. Даже птички не пели. Мертвый Темный мир по чайной ложке разъедал мою человечность изнутри.
Как же меня все заебало.
Вернулся к озеру. От безделья пошел строить беседку из «полученных» материалов. Теперь у меня было всё для пикника на природе. Я с жадностью уставился на мангал, решив устроить сегодня новый зажор.
Чуть поодаль лежали надувная лодка и пара удочек. Я, как радушный хозяин, был укомплектован к приему гостей.
18
На следующее утро в дверь крепко постучали. Я подпрыгнул в кровати, словно подо мной сработала противопехотная мина.
Испанец!
Натянув штаны, я поскакал на первый этаж. Приложил ладонь к двери, дернул на себя и остолбенел.
Доброе утро, блядь!
На пороге моего замка стояли люди. Обыкновенные средневековые деревенские люди. С факелами, топорами и вилами, в лаптях из бересты.
В скромных серых одеждах и явно недоедавшие, особенно на фоне крупного меня.
Человек тридцать. Среди разновозрастных мужчин были женщины, дети и даже тихо сопевшие младенцы.
Вряд ли они пришли убивать меня дружной общиной.
Я сконфузился, потому что стоял полураздетый среди молодых и не очень девиц, те, опустив головы, молча разглядывали свои «туфельки».
Вонь изо рта тоже не придавала мне утреннего шарма. Я каменной глыбой молча пялился на гостей, не зная, что и сказать.
— Здравствуй, господин, — поклонился главный среди них.
Все остальные поклонились за ним. Я опешил. Скрестил руки на груди, шагнул вперед.