В груди у меня закипает горькая, жгучая обида.
Мне хочется вскочить, схватить ее за плечи и прокричать: «Мама, очнись! Твой "золотой" зять подсунул мне мел и ждет моей смерти!»
Слова уже жгут язык.
Я смотрю на маму, на ее добрые, измученные заботой глаза, и понимаю: она не поверит.
Сергей слишком глубоко пустил корни. Она примет мою правду за тот самый бред преследования, о котором он ее предупреждал.
— Да, мам, — тихо говорю я, опуская голову, чтобы скрыть блеск в глазах. — Сергей очень... старается.
Я встаю и медленно иду в свою комнату. На душе горько и одиноко, но в кармане у меня настоящие лекарства, и есть понимание что делать дальше.
А еще вера в то, что я справлюсь и поймаю его.
Даже если для этого придется снова стать той Мариной, которой я была рядом с отцом — холодной, расчетливой и опасной.
Глава 15
Лиля
Я стою у окна в гостиной, притаившись за тяжелой портьерой. Сердце частит, выстукивая дробь за грудиной. Внимательно слежу за тем, как к воротам медленно подкатывает синяя машина с шашечками.
Марина выходит, кутаясь в свое пальто, которое теперь висит на ней, как на вешалке. Каждое движение у нее медленное, тягучее, словно она пробирается сквозь толщу воды.
Хлопает дверца такси. Двигатель взвывает, и машина скрывается за поворотом.
Дома никого. Родители уехали по делам, Сергей в офисе заботится о бизнесе. Я одна.
Я прохожу по коридору. Останавливаюсь у двери в ее комнату. Касаюсь ручки.
Один поворот, и я внутри. Здесь пахнет ее духами и лекарствами.
Этот запах раздражает меня, он кажется мне запахом незаслуженного превосходства.
Открываю шкаф. Вешалки тихо звякают. Я провожу рукой по шелку, кашемиру, тонкой шерсти. Каждое платье подобрано со вкусом, идеально.
Я роюсь в стопках свитеров, бесцеремонно ворошу их, ища... сама не знаю что. Компромат?
Или просто хочу пропитать ее вещи своим присутствием?
Натешившись, я так же методично складываю все обратно. Осторожно, педантично, чтобы ни одна складка не выдала моего визита. Она ведь у нас такая внимательная, наша Марина.
Опускаюсь на корточки перед комодом. Нижний ящик поддается с тихим шорохом.
Здесь лежит белье. Я запускаю руки в это облако нежности и вытягиваю бежевый комплект. Тончайшее, почти невесомое кружево. Оно выглядит так дорого, так изысканно.
Я верчу его в руках, поднося к свету.
Рассматриваю каждый узелок, каждую ниточку. Представляю, как она надевала это для Сергея.
Как он касался этого кружева своими пальцами. Внутри меня ворочается черная зависть. Желчь подступает к самому горлу.
Марина всегда была «первым сортом». Всегда лучшее всегда доставалось только ей. Образование, карьера, муж…