— А теперь закрой дверь с той стороны. У нас еще есть дела.
Она подмигивает моему все еще мужу, и тот, ухмыльнувшись, снова начинает расстегивать брюки.
Я пячусь назад. Спотыкаюсь о порог.
Спину неприятно тянет, и моя рука инстинктивно прижимается к боку, где когда-то была почка. Конечно, я понимаю, что там пусто, но фантомной боли это не отменяет.
Я закрываю дверь, проваливаюсь в полумрак коридора, прислоняюсь к стене. И сползаю по ней на пол.
И только сейчас понимаю, что все это время сжимала в кулаке ключи. Ключи от дома, который больше мне не принадлежит.
Глава 3
Марина
Я сползаю по стене, пока не касаюсь ягодицами холодного ламината.
Колени подтягиваю к груди, насколько позволяют силы, и с силой вжимаю ладони в уши.
Но стены дома словно картонные. Или это мое воображение дорисовывает то, что не могут заглушить руки?
Скрип. Ритмичный, настойчивый скрип пружин матраса, который мы выбирали вместе полгода назад.
Смех. Заливистый, счастливый смех Лили, который ввинчивается в мой мозг, как сверло.
Я сижу так целую вечность. Минуты растягиваются в вечность.
Перед глазами плывут цветные круги — давление снова скачет. Фистула на руке гудит.
Мне нужно встать и уйти, но тело отказывается подчиняться.
Наконец, звуки за дверью стихают, сменяясь тихим бормотанием и шумом воды в душе. Это становится последней каплей. Они смывают с себя остатки страсти, а я чувствую себя так, будто меня окунули в канализацию.
Слабыми пальцами достаю телефон. Экран расплывается. Нахожу в контактах маму, и нажимаю на вызов.
Гудок. Второй.
— Алло? Мариночка? — голос мамы обеспокоенный, но теплый.
Она и папа — единственное, что у меня осталось.
— Мам... — хрипло выдыхаю я.
— Господи, дочка, что с твоим голосом? Тебе плохо после диализа? — она тараторит, захлебываясь волнением. — Я сейчас приеду. Слышишь? Я уже одеваюсь. Выходи на улицу, подыши воздухом, я скоро буду.
Не помню, как одеваюсь и выхожу во двор. По инерции иду на улицу, там прохожу мимо соседки напротив, которая провожает меня жалостливым взглядом.
В ушах, несмотря на шум улицы, все еще стоит скрип кровати и смех Лили. Эта карусель звуков вертится в голове, вызывая тошноту.
Мамина машина, влетает во двор через десять минут. Они с отцом живут в соседнем поселке. Мама выскакивает из салона, не глуша мотор, и спешит ко мне. Ее пальто расстегнуто, шарф сбился.
— Девочка моя, — она прижимает меня к себе. — Что случилось? Как ты?
— Мама, мне больно, — шепчу я ей в плечо.
— Тише, тише, — она гладит меня по спине, потом чуть отстраняет и вглядывается в лицо. — Ну вот, не так уж все и плохо. Синяки под глазами меньше стали, правда. Ты неплохо выглядишь, Марина. И цвет лица стал живее.