Глава 19
Марина
Я делаю маленький глоток зеленого чая, собираясь с мыслями. Чашка согревает озябшие пальцы, но внутри все равно дрожит тугая струна напряжения.
— Миша... я, собственно, по делу, — начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Отец действительно почти отошел от дел. Сейчас всем управляет Сергей. И... у меня есть сомнения насчет одного субподрядчика. Ты не мог бы по своим каналам проверить компанию «Монолит-Строй»? Я случайно услышала разговор мужа с их директором, неким Ильей. И мне показалось, что там... не все чисто. Сметы завышены, а материалы идут левые.
Миша слушает меня очень внимательно. Никаких усмешек, никакого снисхождения. Он достает телефон, делает короткую пометку в блокноте и кивает.
— «Монолит-Строй». Понял. Дай мне пару часов, я пробью их по базам и через своих ребят на объектах. Если они гонят брак или отмывают деньги, я это найду.
— Спасибо, — я с облегчением выдыхаю. Первая часть плана запущена.
Михаил откладывает телефон и скрещивает руки на столе. Его взгляд становится другим — цепким, глубоким и неожиданно мягким.
Он смотрит на меня так пристально, что мне кажется, слой моего идеального тонального крема сейчас просто осыплется, обнажив желтую, больную кожу.
— С подрядчиком я разберусь, Марин, — негромко произносит он. — А теперь скажи честно: как ты?
Его вопрос звучит так просто, но бьет в самую болевую точку.
— Нормально, — по привычке вру я, пытаясь улыбнуться. — Просто немного устала. А ты как? Как семья? Я слышала, ты женился пару лет назад?
Тень пробегает по его лицу:
— Женился. И развелся год назад. Мы оказались слишком разными. Я все время на стройках, в проектах, а ей хотелось праздника. Она уехала жить к морю, открыла там студию йоги. Так что я сейчас один. Живу работой.
— Понятно, — тихо отзываюсь я. — А я вот... не развелась.
Я смотрю на плавающую в чашке чаинку.
— Из-за родителей не развелась, — продолжаю я, и голос предательски дрожит. — И еще потому что...
«Потому что я все равно скоро умру», — вертится на языке.
Какая разница, замужем я или нет, если мне осталось немного? Но слова застревают в горле. Я не хочу его жалости. Я не хочу видеть, как в его теплых глазах появится тот самый скорбный, похоронный ужас, с которым на меня смотрит собственная мать. Я замолкаю и отворачиваюсь к окну.
Но Миша не обычный собеседник. Он мгновенно считывает мою тревогу. И вдруг протягивает руку через стол. Накрывает мои ледяные пальцы своей большой, горячей ладонью.
— Марина, — его голос звучит твердо, но так бережно, что у меня перехватывает дыхание. — Что происходит? Я же вижу, что ты на грани. Дело не только в подрядчике, да? Тебе плохо. И ты почему-то пытаешься справиться с этим в одиночку.