— Но как же фирма? Как папа? — я пытаюсь протестовать, но чувствую, как дрожат мои губы.

— Фирму мы спасем, — Миша достает бумажник, бросает на стол крупную купюру и встает. — Я прямо сейчас позвоню безопаснику твоего отца — Иваныча я знаю тысячу лет, он Сергею никогда не доверял. Мы перехватим их до нотариуса. А ты сейчас едешь со мной.

Он протягивает мне руку. Ту самую руку, которую я когда-то в школе не замечала. Широкую, надежную, теплую.

И я сдаюсь.

Вся моя выдержка, вся моя броня рассыпается в пыль от этого властного, но такого заботливого тона. Я вкладываю свои ледяные пальцы в его ладонь и позволяю увести себя.

Мы выходим из кафе на промозглую улицу. Ветер бросает в лицо колючий снег, но я почти не чувствую холода.

Миша открывает передо мной пассажирскую дверь своего массивного черного внедорожника, помогает сесть и бережно захлопывает дверь.

В салоне пахнет дорогой кожей, морозной свежестью и легким древесным парфюмом. Мотор мерно урчит, печка гонит теплый воздух мне в ноги. Я откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза.

— Едем ко мне в загородный комплекс, — говорит Миша, садясь за руль и выруливая на проспект. — Там закрытая территория, охрана на въезде. Сергей тебя там в жизни не найдет. А вот маме твоей надо позвонить. Придумать правдоподобное объяснение где ты. Сможешь?

Я киваю, глядя, как за окном мелькают серые городские многоэтажки, сменяясь заснеженными обочинами трассы. Мы уезжаем прочь от моего ядовитого дома, от лживого мужа, от предательницы-сестры.

С каждым километром, который отдаляет меня от города, я физически ощущаю, как спадает невыносимое напряжение.

Мышцы, которые месяцами были сжаты в комок от страха и боли, вдруг расслабляются. Меня накрывает такая чудовищная усталость, что я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой.

Мне даже не верится, что больше мне не нужно быть сильной, чтобы выжить. Кто-то другой взял штурвал в свои руки.

Квартира Миши находится на верхнем этаже малоэтажного дома, затерянного в сосновом лесу.

Здесь очень тихо. Огромные панорамные окна выходят на заснеженные кроны деревьев. Просторная гостиная в темных, спокойных тонах, минимум мебели, камин у стены.

Это абсолютно мужское, чистое, безопасное пространство. Здесь нет ни Лили, ни ее едких духов, ни фальшивой заботы Сергея.

Миша помогает мне снять пальто.

— Иди в спальню, ложись, — мягко командует он. — Я сейчас сделаю тебе нормальный чай и начну звонить своим людям. У тебя с собой те лекарства, что дал врач?

— Да, — шепчу я, доставая из сумочки заветный блистер.

— Умница. Принимай их по графику. Ни о чем не думай. Я никому не дам тебя в обиду.