— Послушай меня внимательно, — он смотрит мне прямо в глаза, глубоко и пронзительно. — Слава кое-что раскопал по базам. Сергей действительно засуетился, как мы и предполагали. Мне нужно связаться с юристами, чтобы продумать следующий шаг и перекрыть ему кислород.
Я хочу что-то сказать, спросить про маму, про нотариуса, но слова застревают в горле от подкатившего волнения.
— Я со всем разберусь, — твердо чеканит Миша. В этих словах столько гранитной уверенности, что мой страх послушно отступает, сворачиваясь в клубок. — Тебе нельзя сейчас нервничать. Твоя единственная задача — отдыхать и восстанавливаться. Пообещай мне, что не будешь накручивать себя, пока меня не будет.
Я смотрю на его решительное лицо, на упрямую складку меж бровей. Он не просто обещает. Он действительно готов закрыть меня собой от всего мира.
— Обещаю, — шепчу я, чувствуя, как комок в горле окончательно рассасывается.
Он коротко, успокаивающе целует меня в макушку и быстро уходит из дома, плотно закрывая за собой дверь.
Я остаюсь одна в тихой гостиной. Но это одиночество меня не пугает. Я беру телефон, открываю наш чат с моим сообщением и смотрю на на его фотографию.
И каждой клеточкой своего измученного тела знаю: я ему верю. Он нас вытащит.
Глава 27
Сергей
Я смотрю на циферблат часов.
Секундная стрелка отсекает время мелкими, резкими рывками.
Десять минут до приезда нотариуса.
Всего десять минут, до подписи на генеральной доверенности, когда империя тестя официально перейдет под мой полный контроль.
Я почти физически ощущаю вкус этой власти.
Визг шин за окном вспарывает тишину загородного дома. Затем хлопает тяжелая автомобильная дверь.
Я хмурюсь и подхожу к окну. Какого черта? Нотариус приехал раньше?
Но по дорожке к крыльцу, путаясь в полах распахнутой куртки, бежит теща. Лицо ее бледное, искаженное паникой, волосы растрепаны.
Внутри меня все обрывается, а затем взрывается ослепительной, удушающей яростью. Кровь приливает в голову.
Убью. Клянусь, я придушу эту дрянь Лилю собственными руками!
До чего же она никчемная, жалкая дрянь!
Одно простейшее поручение — напоить мать успокоительным и запереть дверь! И даже с этим эта безмозглая идиотка не справилась!
Тварь. Она мне за это ответит.
Она умолять будет, чтобы я простил ее!
Входная дверь распахивается с таким грохотом, что вздрагивают стены.
— Где он?! — кричит теща с порога.
Ее голос срывается на ультразвук.
— Где мой муж, Сережа?!
Я делаю глубокий вдох, натягивая на лицо маску спокойной снисходительности, и выхожу ей навстречу в холл.
— Анна Петровна, что за истерика? — мой голос звучит холодно и ровно. — Виктор Викторович у себя в кабинете. У него тяжелейший приступ мигрени, он просил его не беспокоить. Лиля должна была вам сказать…