Глава 34
Марина
Год спустя
Писк кардиомонитора отмеряет новое время. Мое новое время.
Я лежу на белоснежной кровати в палате интенсивной терапии центра трансплантологии.
Тело тяжелое, ноет от свежих хирургических швов, к рукам тянутся прозрачные трубки капельниц, но внутри… внутри меня больше нет той всепоглощающей, разъедающей пустоты угасания.
Там, под повязками, бьется жизнь.
Чужая почка — бесценный дар от неизвестного человека, который ушел, но оставил мне шанс дышать, любить и просто быть.
Я смотрю на бледную кожу своих рук и чувствую невероятную благодарность к этому незнакомцу.
Дверь тихо скрипит, и в палату заглядывает Миша. На нем нелепый одноразовый халат, бахилы и медицинская маска, стянутая на подбородок. В его глазах столько нежности и тревоги, что у меня перехватывает дыхание.
— Привет, — выдыхает он, подходя к кровати на цыпочках, словно боясь меня спугнуть.
— Привет, — мой голос звучит слабо, чуть хрипло, но я улыбаюсь так широко, как только могу.
Миша осторожно, чтобы не задеть провода, садится на край стула и берет мою ладонь в свои большие, теплые руки. Подносит мои пальцы к губам.
— Представляешь, не пустили с цветами, — ворчит он, смешно хмуря брови. — Я полгорода объездил, нашел твои любимые белые пионы, а эта старшая медсестра на посту встала грудью. Говорит: «В отделении трансплантологии строжайший карантин, микробы, пыльца, не положено». Чуть ли не шваброй меня гнала. Пришлось оставить их в ординаторской приемного покоя.
Я тихо смеюсь, и шов отзывается легкой болью, но это счастливая боль.
— Она права, Миш. Мне сейчас нельзя рисковать.
Он наклоняется и очень бережно, невесомо целует меня в лоб, потом в кончик носа.
— Я так счастлив, Марина. Мы справились. Теперь все будет хорошо. Я от тебя ни на шаг не отойду.
В этот момент на тумбочке коротко вибрирует телефон. Экран высвечивает: «Мама». Миша помогает мне дотянуться до аппарата и включает громкую связь.
— Мариночка! Доченька! — голос мамы дрожит от слез, но это слезы безграничного облегчения. На фоне слышно, как папа густым басом говорит: «Ну дай же и мне слово сказать!».
— Я здесь, мам. Я жива, все прошло хорошо, — отвечаю я, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Слава богу! Я говорила с врачом, он сказал, что орган приживается, анализы хорошие! — тараторит мама, всхлипывая. — Девочка наша, мы так тебя любим! Мы все для тебя сделаем, только выздоравливай. Господи, какое счастье... Вот бы и Лиля сейчас порадовалась за тебя. Все-таки родная кровь...
В палате повисает секундная пауза. Лицо Миши мгновенно каменеет. Вся его нежность сменяется глухим раздражением.