Из-за этой единственной ошибки я потерял все.

Я был в одном шаге от того, чтобы стать единоличным владельцем строительной корпорации тестя. А теперь старик сидит в зале суда, бледный, но непреклонный, и смотрит на меня с брезгливостью. Мои счета арестованы, имущество конфискуют.

Я был уважаемым человеком. Успешный бизнесмен, любящий муж тяжелобольной жены. Теперь я негодяй с первых полос криминальной хроники, который годами травил собственную жену и обкрадывал ее семью.

Марину я никогда не любил ее так, как этот щенок Миша, но она была моим главным активом. Моим билетом в высшую лигу. А теперь она цветет для другого.

И самое страшное, что я потерял свою свободу. Я променял кожаное кресло в кабинете из красного дерева на нары, и небо в клеточку.

И из-за кого?

Из-за Лили.

Из-за этой истеричной, никчемной девки, которая сдала меня с потрохами только потому, что обиделась.

Если бы не она, я бы дожал Марину.

Если бы не она, я бы вышел сухим из воды!

Я с силой сжимаю кулаки. Господи, как же глупо. Я выстроил гениальную, многоходовую шахматную партию, а проиграл потому, что пешка смахнула все фигуры с доски.

— Встать! Суд идет! — резкий голос судебного пристава обрывает мои мысли.

.Зал с грохотом поднимается. Я тоже встаю на непослушных, ватных ногах. В горле пересохло так, что я не могу сглотнуть.

Судья — сухая, женщина с ледяным взглядом поверх очков — начинает зачитывать приговор. Ее голос лишен эмоций. Это голос машины, перемалывающей человеческие судьбы.

«…Признать виновным по всем пунктам обвинения…»

«…Назначить наказание в виде лишения свободы сроком на…»

Я закрываю глаза. Цифра, которую она называет, ошеломляет меня. Двенадцать лет. Двенадцать гребаных лет строгого режима.

В зале поднимается гул. Я слышу, как плачет теща — то ли от облегчения, то ли от пережитого ужаса. Я медленно открываю глаза и смотрю на Марину.

Она не торжествует. В ее взгляде нет ни злорадства, ни радости. Она просто смотрит на меня так, как смотрят на закрытую, прочитанную книгу, которую сейчас выбросят в мусорное ведро.

А потом она поворачивается к Мише, он обнимает ее за плечи, и они первыми идут к выходу из зала. Они уходят в свою счастливую жизнь, навсегда вычеркнув меня из своей.

— Лицом к стене. Руки за спину, — командует конвоир, открывая замок клетки.

Я подчиняюсь. Я раздавлен.

Я сломал свою жизнь собственными руками пока пытался получить то, что мне не принадлежит.

И теперь мне предстоит расплачиваться за это каждый день в бетонной коробке, пока они будут наслаждаться всем тем, что должно было принадлежать мне.