— Покажите, как это выглядит на практике.

Учения начались через час.

Сергей наблюдал с командного пункта — замаскированной землянки на холме, откуда открывался вид на весь полигон. Рядом — Карбышев, командир учебной бригады комбриг Фёдоров, несколько офицеров из штаба.

Первый этап — артподготовка.

Две гаубицы калибра сто пятьдесят два миллиметра открыли огонь с позиции в трёх километрах. Снаряды ложились вокруг ДОТа — фонтаны земли, грохот, дым. Сергей считал попадания.

— Мимо. Мимо. Недолёт. Опять мимо.

— Корректировщик работает, — сказал Фёдоров. — Сейчас поправят.

Следующий снаряд ударил ближе — в десяти метрах от амбразуры. Ещё один — в пяти. Потом — прямое попадание в земляную насыпь над ДОТом.

Облако пыли, грохот. Когда дым рассеялся, Сергей увидел: насыпь разворочена, бетон обнажён. Но амбразуры целы.

— Продолжайте.

Ещё двадцать минут обстрела. Ещё три прямых попадания. Бетон трескался, крошился, но держался.

— Хватит, — сказал Сергей. — Результат?

Карбышев посмотрел в бинокль.

— ДОТ повреждён, но боеспособен. Гарнизон условно потерял двух человек от контузии. Остальные могут вести огонь.

Тридцать снарядов. Два часа работы артиллерии. И — нулевой результат.

— Сколько таких ДОТов на линии Маннергейма?

— Около шестидесяти крупных. Плюс полторы сотни малых огневых точек.

Сергей помолчал. Шестьдесят. Умножить на тридцать снарядов — почти две тысячи. А ведь это в идеальных условиях, когда артиллерия работает без помех.

— Дальше. Сапёры.

Второй этап — ночной штурм.

Солнце село, над полигоном повисли сумерки. Сергей остался на командном пункте, наблюдая через стереотрубу.

Штурмовая группа — двадцать человек — выдвинулась с исходных позиций. Белые маскхалаты, хотя снега ещё не было — тренировались на перспективу. Сапёры с зарядами, огнемётчики, стрелки прикрытия.

Они ползли медленно, метр за метром. В полной тишине — ни звука, ни шороха. Хорошо обученные люди. Фёдоров знал своё дело.

Из ДОТа ударил прожектор — узкий луч прошёлся по полю. Штурмовая группа замерла. Луч прошёл мимо, не задев.

Сергей смотрел на часы. Десять минут. Двадцать. Тридцать. Группа преодолела две трети расстояния — осталось сто метров до колючей проволоки.

И тут — вспышка. Ракета осветила поле мертвенно-белым светом.

— Тревога! — крикнули из ДОТа. — Диверсанты!

Застучали пулемёты — холостыми, но грохот был настоящий. Штурмовая группа рассыпалась, залегла. Посредник на поле зафиксировал: четверо условно убиты, ещё трое ранены.

— Отход, — скомандовал Фёдоров. — Штурм сорван.

Сергей опустил стереотрубу.

— Почему?

— Ракетница. Гарнизон выставил наблюдателя на крыше. Засёк движение, поднял тревогу.