— Почему нет?

— Не разработаны. Не было потребности — никто не думал, что придётся штурмовать укрепления.

Потому что все думали о наступлении. О глубоких операциях, о прорывах в тыл. Никто не думал, что враг может оказаться за бетонными стенами.

А финны — думали. И строили.

— Разработать, — сказал Сергей. — Срок — два месяца. Опытная партия — сюда, на испытания.

— Слушаюсь.

— Что ещё?

Карбышев перебрал бумаги.

— Бетонобойные снаряды. Те, которыми стреляли сегодня — фугасные. Они разрушают земляную насыпь, но бетон почти не берут. Нужны специальные — с замедленным взрывателем, чтобы снаряд успел войти в бетон перед детонацией.

— Такие есть?

— В опытных образцах. На вооружении — нет.

— Сколько нужно?

— На прорыв линии Маннергейма — минимум десять тысяч штук. Сейчас есть около пятисот.

Сергей провёл ладонью по лицу. Цифры не сходились. Времени — полтора года до возможного конфликта. Производство снарядов — процесс долгий, требующий специального оборудования.

— Можно ускорить?

— Можно. Но нужны мощности, сырьё, люди. И решение на самом верху.

— Решение есть. Готовьте докладную — что нужно, сколько, в какие сроки.

Вечером Сергей обошёл полигон пешком.

Солнце садилось, заливая лес красным светом. ДОТы отбрасывали длинные тени — зловещие, угловатые. Пахло порохом, гарью, сосновой смолой.

У одного из укреплений возилась группа бойцов — ремонтировали повреждения после обстрела. Молодые парни, лет по двадцать. Смеялись, переговаривались, травили байки.

Не знали, что через полтора года — может быть — будут штурмовать такие же ДОТы по-настоящему. Не учебными патронами — боевыми.

Из двадцати человек, которые сегодня ползли по полю, — десять будут убиты. Если ничего не изменить.

А штурмовых групп понадобятся сотни.

Сколько из них вернутся?

Сергей остановился у края поля, смотрел на закат. Небо горело — алое, оранжевое, багровое. Красиво и тревожно.

В его истории Зимняя война стоила сто тридцать тысяч убитых. Молодых парней вроде этих — оставшихся в карельских снегах.

Можно ли это изменить?

Он не знал. Но пытался.

Карбышев подошёл, встал рядом.

— Товарищ Сталин, ужин готов. И ещё — пришла шифровка из Москвы.

— Срочная?

— Поскрёбышев передал — важно.

Сергей кивнул. Пошёл к штабному бараку, на ходу разворачивая бланк.

Шифровка была от разведки. Короткая, сухая.

«Получены новые данные о линии Маннергейма. Агент в Хельсинки передал схемы двух узлов обороны. Подробности — в приложении».

Ещё один кусочек мозаики. Сергей убрал бланк в карман.

К зиме тридцать девятого он хотел знать об этой линии всё. Каждый ДОТ, каждую огневую точку, каждый проход. Чтобы не тыкаться вслепую.