Молчание. Треск в трубке.

— Времени мало, товарищ Сталин. Если дать японцам закрепиться…

— Если атаковать вслепую — положите людей зря. Разведка — в первую очередь. Где их огневые точки, где пулемёты, где артиллерия. Только потом — атака.

— Но, товарищ Сталин…

— Это приказ, Василий Константинович. Разведка — сутки. Потом — план операции мне на утверждение. И никакой самодеятельности.

Он положил трубку. Обернулся к Шапошникову.

— Борис Михайлович, вылетайте в Хабаровск. Сегодня же. Будете моими глазами на месте.

Шапошников кивнул.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

— И ещё. Проверьте там всё — связь, снабжение, взаимодействие частей. Меня интересует не победный рапорт, а реальная картина. Понятно?

— Понятно.

Следующие дни слились в один бесконечный поток докладов, карт, телефонных разговоров.

Шапошников прилетел в Хабаровск и начал слать шифровки — одну за другой. Картина вырисовывалась невесёлая.

«Части выдвигаются к границе в беспорядке. Дороги забиты, графики движения не соблюдаются. Связь между подразделениями — отсутствует или работает с перебоями».

«Танковая бригада прибыла без достаточного запаса топлива. Снабженцы объясняют — не успели подвезти. Бригада стоит в ожидании».

«Авиация готова, но координация с наземными частями не отработана. Лётчики не знают позиций своей пехоты, пехота не знает сигналов для авиации».

Сергей читал и чувствовал, как сжимаются кулаки. Те же проблемы, что в Испании. Те же, о которых писал Малиновский. Связь, координация, снабжение.

А ведь здесь — не гражданская война в чужой стране. Здесь — своя армия, свои командиры, своя территория. И всё равно — бардак.

Он вызвал Поскрёбышева.

— Передай Шапошникову: атаку отложить до полной готовности. Пусть Блюхер хоть на стену лезет — без моего приказа не начинать.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

2 августа 1938 года

Японцы не стали ждать. Атаковали сами — силами двух полков, при поддержке артиллерии. Заняли ещё одну высоту — Заозёрную.

Блюхер запросил разрешение на контрудар. Сергей дал — выбора уже не было.

Бои шли три дня. Сергей почти не спал, сидел в кабинете над картой, читал донесения. Атака — контратака — снова атака. Высоты переходили из рук в руки.

Шапошников слал доклады, всё более мрачные.

«Пехота атакует без поддержки артиллерии. Артиллерия бьёт по площадям, не зная точных позиций противника. Танки вязнут в болотах, пехота отстаёт».

«Потери за первый день — свыше 300 убитых и раненых. Высота Заозёрная не взята».

«Связь между частями отсутствует. Командиры полков не знают, что происходит у соседей. Управление боем потеряно».