— Сроки?

— Три месяца. К ноябрю — новая рация с реальной дальностью десять километров. К февралю — серийное производство. Вопросы?

Вопросов не было.

— И последнее. Директор.

Грузный человек вздрогнул.

— Да, товарищ Сталин?

— Вы остаётесь на своём месте. Пока. Если через три месяца ничего не изменится — пеняйте на себя.

Ночной поезд в Москву.

Сергей сидел в купе, смотрел в тёмное окно. За стеклом — огни станций, перелески, редкие деревни.

На столике — папка с документами. Отчёт Филина из НИИ ВВС, пришедший днём.

'По данным разведки, Германия начала серийное производство истребителя Bf-109E. Новая модификация оснащена двигателем мощностью 1175 л. с. (против 960 у Bf-109D). Скорость — до 570 км/ч. Вооружение — две 20-мм пушки и два пулемёта.

Прогноз: к началу 1939 года Люфтваффе получит не менее 500 машин данного типа. К середине 1940-го — до 2000′.

Пятьсот семьдесят километров в час. Две пушки. Две тысячи машин.

А советский И-16 — четыреста сорок километров в час, два пулемёта. И новый истребитель — ещё только в чертежах.

Отставание росло. Не сокращалось — росло. Немцы работали быстрее, эффективнее, целеустремлённее.

Сергей отложил папку, потёр глаза.

Радио — одна проблема. Самолёты — другая. Танки — третья. Снаряды, обмундирование, топливо, подготовка командиров — четвёртая, пятая, десятая.

И на всё — три года. Тысяча с небольшим дней.

Успеет ли?

В дверь купе постучали. Проводник — с чаем в подстаканнике.

— Не желаете, товарищ?

Сергей взял стакан. Горячий, обжигающий — хорошо.

— Спасибо.

— Через четыре часа — Москва, товарищ. Отдыхайте.

Проводник ушёл. Сергей отхлебнул чай, смотрел в окно.

Отдыхать. Легко сказать.

Но он попытался — откинулся на полку, закрыл глаза.

Завтра — совещание авиаконструкторов. Поликарпов, Яковлев, Лавочкин. Три человека, от которых зависит, будет ли у СССР истребитель, способный драться с «Эмилем».

Потом — доклад Берии по испанским специалистам. Восемьдесят человек уже работают на заводах, ещё двести — на подходе.

Потом — Карбышев с отчётом по полигону. Штурмовые батальоны формируются, учения идут каждую неделю.

Потом — Малиновский с программой курсов для командиров. Первый поток — в сентябре.

Тысяча дел. Тысяча дней.

Поезд стучал колёсами, покачивался на стрелках. За окном — темнота, редкие огни, бескрайняя ночная Россия.

Сергей заснул — тяжёлым, тревожным сном, в котором кричали радиостанции, которые не работали, и падали самолёты, которых не успели построить.

Утром — Москва. Кремль. Кабинет.

На столе — свежая почта. Сводки, докладные, шифровки.

Одна — от Малиновского, из Валенсии.