Сергей вернулся к столу, сел.

— Товарищ капитан, сколько человек из бывшей Карельской бригады осталось в живых?

Мякинен замер.

— Не знаю точно, товарищ Сталин. Может, человек сто. Может, меньше. Кого арестовали, кого перевели, кого уволили. Разбросаны по всей стране.

— Если бы их собрать — они смогли бы научить других?

— Смогли бы, товарищ Сталин. Опыт не забывается. Но…

— Но?

— Многие арестованы. Сидят. Или… — Он не договорил.

— Я знаю, — сказал Сергей. — Вопрос в другом: если их освободить — они будут служить?

Мякинен долго молчал. Потом сказал:

— Будут, товарищ Сталин. Это — солдаты. Настоящие солдаты. Они хотят защищать страну, а не сидеть в лагерях.

Сергей кивнул.

— Хорошо. Вот что мы сделаем.

25 апреля 1938 года, 10:00. Наркомат обороны

Совещание было небольшим — пять человек. Ворошилов, Шапошников, Хрулёв, командующий Ленинградским военным округом комкор Мерецков и — неожиданно для всех — нарком НКВД Берия.

Сергей начал без предисловий.

— Товарищи, через полтора года — возможен военный конфликт на северо-западном направлении. С Финляндией.

Ворошилов открыл рот, но Сергей поднял руку.

— Не сейчас, Климент Ефремович. Вопросы — потом. Сейчас — слушайте.

Он подошёл к карте.

— Финляндия — сложный противник. Не числом — умением. Их армия небольшая, но обученная. Они знают свою землю, умеют воевать в лесах и снегах. У них — укреплённая линия обороны на Карельском перешейке. И — население, которое будет сопротивляться.

— Товарищ Сталин, — всё-таки вставил Ворошилов, — наши силы превосходят финские в десять раз…

— Превосходят. И что? Десять дивизий в карельском лесу — не сила, а толпа. Колонна на дороге, которую можно бить с флангов. Мы это обсуждали.

Ворошилов замолчал.

— Нам нужны специальные подразделения, — продолжил Сергей. — Обученные действовать в условиях Севера. Лыжники, егеря, разведчики. Люди, которые знают местность, знают противника, умеют воевать малыми группами.

— Лыжные батальоны у нас есть, — сказал Шапошников. — В Мурманске, в Архангельске…

— Есть. Но мало и слабо подготовлены. Нужно больше. И нужно — по-другому.

Сергей повернулся к Берии.

— Лаврентий Павлович, сколько человек из бывшей Карельской егерской бригады сейчас находятся в заключении?

Берия не удивился — видимо, ждал этого вопроса.

— Проверили по вашему запросу, товарищ Сталин. Сорок семь человек. Из них живы — тридцать один. Остальные — умерли в лагерях или расстреляны.

— Тридцать один. — Сергей помолчал. — Что им вменяется?

— В основном — «участие в контрреволюционной националистической организации». Связь с «буржуазными националистами» Гюллингом и Ровио.