Однако, делать-то что-то надо. Но особенно-то и нечего: не слишком велик выбор. Только, как и советовал Василий, идти говорить с Императором. Может, и правда, чего дельного посоветует. А ещё, очень бы хотелось с Альбиной пообщаться. «Перетереть», как говорится, этот вопрос. Мы ведь, как никак, с ней в отношениях состоим. Не знаю точно, насколько официальных, правда. Но это не так и важно. Ведь, кто как, а лично я к вопросу отношений очень щепетильно отношусь. Остался у меня такой пунктик… или моральная травма, после первого брака, когда со срочки меня благоверная не дождалась. Вторая хоть без измен обошлась… вроде бы: сперва развод оформила, а только потом себе другого мужика искать стала… по крайней мере, так это до меня было доведено ей и нашими общими знакомыми.
Я не знаю, как к нашей связи и сохранению верности относится сама Альбина. Вроде бы мы друг другу ничего не обещали. И, быть может, я для неё — не более, чем интрижка. Одна из. Но! Для неё — может быть. А я к любым своим обязательствам, моральным, в первую очередь, отношусь серьёзно. И именно поэтому, кстати, всеми силами и способами, стараюсь их на себя вешать самый минимум…
Мысли в голове толпились и толкались, пока ноги неторопливо несли всё туда же, в сторону Дворцовой площади. С другой стороны, а куда ещё? Если я и живу в том районе, и столуюсь, и основные мои «деловые партнёры» тоже там обитают?
Извозчика ловить не стал, решил именно пройтись, проветриться, охладить немного разгорячённую прошедшим разговором голову. И это… помогало. Как минимум, поубивать всех вокруг уже не хотелось… как минимум, не так сильно, как сразу после выхода из здания.
Что интересно, вот пока я с Василием разговаривал, рвать и метать не тянуло. Я был, скорее, в жесточайшем ступоре, изумлении и, частично, в прострации, самому себе напоминая Королевскую кобру, вставшую в полный рост напротив наглого человечешки, что посмел пересечь все мыслимые и немыслимые границы моего личного пространства, и теперь играет на какой-то дудке, считая себя в полной безопасности… при том, что змеи, вообще-то, глухи…
Однако, как это не парадоксально, а кобра факира всё-таки не кусает, пока он играет ей на дудочке. Так же и мне не хотелось размазать Жреца по полу, стенам и потолку его кельи, пока он мне улыбался и говорил так открыто, просто и дружелюбно…
Но вот, к моменту выхода из Храма, «анестезия» изумления как раз начала проходить. И беспардонная наглость требований этого охреневшего в край «жречишки» просто вскипятила кровь: в конце концов, я в своей жизни, ещё никому и никогда не позволял заглядывать мне под одеяло! С кем, когда и как я предпочитаю его делить — моё и только моё личное дело!