— Правильно сделал, — хмыкнул я. Потом поднял глаза и пристально посмотрел на своего управляющего. Точнее, на управляющего Герцогством. — То есть, ты знал уже про рабыню?
— Это моя обязанность, Ваша Светлость, — виновато развёл он руками. — Сделка была проведена официально, за вашей личной подписью и отпечатком Герба. Соответственно, как Вашему управляющему, мне в тот же день пришло оповещение с уведомлением из Надзора. Оповещение о регистрации сделки, как состоявшейся, и уведомление о том, что Надзор, в ближайшее время направит комиссию для проверки условий содержания раба…
— Комиссия… — побарабанил пальцами по столешнице я. — А каковы эти условия? Какие вообще правила должен соблюдать рабовладелец в отношении своего раба?
— Сказать честно: я не знаю, — пожал плечами Марк. — Никогда раньше с этим не приходилось сталкиваться и даже просто интересоваться.
— Даже примерно?
— Ну… если очень примерно: владелец раба не имеет права отпустить того раньше определённого судом срока. Владелец обязан следить за тем, чтобы раб не сбежал, ошейник раба был цел, не повреждён, а браслет работоспособен и был вне доступа раба. В конце концов — это ведь наказание…
— А что-нибудь о том, как раба кормить? В каких условиях он должен жить, спать, работать? Лечить раба? — с удивлением посмотрел на Марка я.
— На усмотрение владельца, — пожал плечами тот.
— А, если я её просто убью? Или замучу работой настолько, что она заболеет или умрёт? Телесные наказания?
Марк отрицательно повёл головой из стороны в сторону.
— То есть…
— Понимаете, Ваша Светлость: приговор рабства — это Высшая Мера уголовного наказания. Фактически, преступник, приговорённый к рабству, теряет вообще все права. В том числе и право на жизнь. И тот, кто его покупает, должен это прекрасно осознавать. И осознаёт… На аукционе за рабов чаще всего сражаются их же кровники…
— Постой-постой, — нахмурился я. — А как же сроки? Ты же сам сказал: «раньше срока, определённого судом»? Или я не так понял?
— Ну, шанс у каждого должен быть. Даже у преступника… Срок действительно судом назначается. Вот только, я не слышал ещё о сроках меньше пятидесяти лет, Ваша Светлость, — развёл руки в стороны, как бы извиняясь, мой управляющий. А я снова навалился спиной на спинку своего стула, пытаясь хоть как-то уложить в голове то, что только что услышал.
— А дети? — после нескольких минут молчаливого обдумывания, спросил Марка я. — Если рабыня родит?
— Дети за родителей не ответчики. У ребёнка будут полные гражданские права. По отцу.
— Если отец известен. А, если она залетит в том же публичном доме?