Что ж, разочарование было предсказуемым, от того и не было разочарованием. Ну, почти. В гостиничном номере моей сумки со всем её содержимым не было. Спёрли гады.
Нет, ну а как же иначе? Я б тоже спёр — нормальная же тактика: лишить противника ресурсов и обогатиться самому.
Но зайти и проверить всё равно стоило. Хотя бы для того, чтобы увидеть тела Васи и вестового, так и лежащие: один — на диване, другой на кресле. Оба тела, естественно, без голов. При взгляде на них, ладони мои сами собой сжались в кулаки. Пришлось сделать серьёзное волевое усилие, чтобы переключиться обратно в ценично-равнодушно-отстранённый «режим». В котором все чувства и эмоции притуплены, словно бы подушкой прижаты. Когда ходишь, что-то делаешь, но воспринимаешь окружающее, как через вату. Занимаешь мысли чем угодно, кроме оценочных суждений. Когда труп — это просто труп, мёртвое тело. Тяжёлое, неудобное, грязное, возможно, уже и вонючее, но просто труп. Вещь. Предмет. А не останки конкретного человека, совсем ещё недавно бывшего живым. Отвечает только на вопрос «Что?», но ни в коем случае, не «Кто?».
Однако, «режим» не означал, что я ничего не понимаю. И точно не означал, что не запомню.
Вещей моих не было. Ни сумки, ни доспехов, ни запасной одежды. Представляющих для меня интерес документов в кабинете Коменданта, тоже не нашлось. Разве только мой экземпляр Договора с Ганолом, Фландрией и Уэстом по поводу общих границ, который я, уходя в «Инстанс», оставил Виконту Хантеру на сохранение… Сам Зигфрид обнаружился в своей спальне, в своей кровати. Естественно, без головы. Но смертельной для него оказалась рана в грудь: точный, почти хирургический укол в сердце, убивший его мгновенно. Спящим. И в ране этой ощущалась знакомая уже мне ядовитая энегргия.
Такая же рана была и у его денщика в соседней комнате, и у дежурного возле дверей кабинета.
Вообще, никто из тех, чьи тела я за время своего быстрого обхода важных точек Крепости обнаруживал, судя по этим телам, даже не пытался оказывать сопротивления. Да и вообще, если смотреть по положениям этих тел, все они спали в тот момент, когда были убиты. Даже те, кто, вроде бы и не должен. Кому это по службе было не положено. Вроде тех же часовых возле арсенала, полковой казны или… комнаты управления Телепортом.
Казны, естественно, не было. Двери Арсенала вскрыты. Пропало из него что-то или нет, мне судить сложно — я не знаю, что там должно было быть по описям, актам, формулярам, и что было по факту на момент нападения. Низкоранговое оружие и доспехи лежали на своих местах. Но несколько сундуков были взломаны и пусты. Телепорт был разрушен. Крепостной щит — тоже. Но его я, судя по всему, сам разрушил при «отступлении», перегрузив, когда пробивал стену своим лбом, как тараном. Ну и окончательно добил своим возвращением через ту же дыру (ворота ж были закрыты, а стража мертва) в моём «фонящем» доспехе.