Крепость Фэр, в нынешних местных реалиях, перестала существовать, как стратегический военный объект, став просто большим, красивым, бесполезным строением, не пригодным ни к обороне, ни к переброске войск. Обидно.
Из интересного, я нашёл на одной из полок арсенала сумку с расширением пространства, средненькую, но в моей ситуации, и такой рад будешь. Ведь, вроде бы, я Артефактор. Могу скрафтить себе гораздо круче за десяток минут «на коленке», даже без специальных инструментов, но… для этого нужны «ядра». «Чистые» «ядра». А весь мой запас умыкнули грабители. «Чистить» же новонабранные — долго и муторно.
Ещё нашёл несколько смен одежды, кое-какие материалы, запас сухофруктов, не подпавший ещё под излучение моих доспехов, так как кухня от центра плаца была далековато.
Да и всё, в общем-то. Разве что, ещё документы. Точнее, записи в них. У Коменданта и у дежурного по Телепорту. Записи, в которых говорилось об убытии Армана вместе со всем его военным корпусом вечером того же дня, как я закончил гонять Гарнизон и отправился отдыхать.
Что ж, понять их можно было: миссия закончена, задерживаться, дожидаясь, пока я проснусь и снова начну «строить» всех «рядами и колоннами» — желание тоже не большое. Поэтому, в ночь. Домой-то оно и в ночь не в падлу свернуться и умотать. После многомесячного «командировочного» сидения у черта на рогах — уж я-то по себе знаю. Сколько командировок прошёл за девять-то лет.
И то ещё удивительно, что Арман сразу не умотал по моему возвращению. Ещё неделю зачем-то со мной тут тусовался, подставляя свои войска под мои репрессии. Хотя, возможно, он ждал Приказа от Императора, который как раз накануне и пришёл по средствам защищённой правительственной связи, о чём была отметка в журнале у Коменданта…
Да уж, удачнее момента для нападения не придумаешь: Хайлевельные войска из Крепости ушли, цель утомлена, Гарнизон утомлён и измотан. А дольше ждать нельзя — цель уйдёт Телепортом в столицу.
Может, зря я отказался вместе с Арманом ехать? Ведь он предлагал. И даже не один раз. Вот и довыёживался, «самостоятельность» и «независимость» свою выказывая. Довыделывался «сам-сусам». А теперь две тысячи человек мертвы. А я жив. Пока жив.
Я понимаю, зачем это всё было устроено: вырезание Гарнизона моей Крепости. Это приём психологической борьбы. Попытка вызвать у меня чувство вины, раздавить меня этим чувством. Подорвать моральный дух. Заставить делать опрометчивые шаги, начать ошибаться…
И это могло сработать с кем-то имеющим похожий со мной психологический портрет. Был лишь один нюанс: я свой «портрет» знал. Старательно изучал его ещё на Земле. И чувство вины… научился от него избавляться.