Не знаю, сколько это продолжалось. Сколько-то. Пока, я не набрался смелости открыть глаза. Открыть глаза и увидеть весело улыбающееся лицо своей первой жены. Вот уж не думал, что в момент своей смерти, буду думать о ней… Как и никогда не думал, что с жизнью покончу самоубийством. Однако же, вот оно: и самоубийство, и лицо…
Это была первая мысль.
Вторая: что здесь делает Галатея? Выследила?
Но, нет. Достаточно было приглядеться к выражению этого слишком хорошо знакомого мне лица, чтобы понять — это не Галатея. И не моя жена. Ни та, ни другая, при их полном портретном сходстве, никогда так не улыбались. Да и вообще: лица одинаковые, но спутать их невозможно. И та, что стояла сейчас напротив меня в том самом платье, какое было на той девушке, в которую я был когда-то влюблён, в день нашего с ней знакомства, не была ни моей женой, ни Галатеей. Но, при этом, я её знал. Видел уже однажды.
— Смерть, — произнёс я. И, вроде бы, констатировал, и вроде бы поздоровался одновременно. Как-то не до осмысленных политесов мне было в этот момент. Не настроен был я на вежливость.
— Иван, — зеркально ответила мне она. — Ты, всё-таки, смог его достать. Оригинальное решение проблемы запасных тел и филактерий ты выбрал: сжечь вообще всё подземелье. Разом. Не размениваясь на мелочи и какие-то банальные обыски укромных уголков и закоулков.
— «Искусство — это взрыв!» — процитировал я Дейдару-семпая с кривой ухмылкой.
— Бесспорно, — весело согласилась со мной та, что приняла вид моей первой жены. Или тот. Тут нельзя было быть ни в чём уверенной. — Не зря я тогда сделала на тебя ставку. Не зря.
— И что теперь? — вяло уточнил я. То, что время остановилось, ещё не значило, что сил у меня прибавилось. Я всё так же лежал на полу с одной рукой, зажатой под телом Пламенной, которую я в этом всепоглощающем свете не видел, но чувствовал.
— Теперь? — улыбнулась мне собеседница, — Я обещала тебе желание. Ты выполнил свою часть сделки, я готова выполнить свою. Озвучь мне то, чего хочешь! Удиви меня!
— Я… хочу… — как-то неожиданно глубоко задумался я над этим простым вроде бы вопросом. Чего же я действительно хочу? Да, в общем-то, ничего. Нет у меня каких-то страстных желаний в этом мире. Да и в том. Хочется только, чтобы это уже всё побыстрее закончилось…
Хотя, нет! Стоп. Кое-что я, всё-таки ещё хочу. И именно та, что стоит напротив и улыбается, может мне это дать.
— Я хочу увидеть Творца, — проговорил я.
— Что, прости? — чуть наклонила голову моя собеседница и даже немного свела брови, что, должно быть, означало особенную концентрацию её внимания на моём вопросе.