И тихо хмыкнул.

Вот почему я давал скидку.

Люди, которые постоянно слышат одно и то же по принуждению, начинают считать это злом.

Люди, которые повторяют одно и то же по собственной воле, начинают считать это своим выбором.

А если они ещё получают за это выгоду, то мозг сам аккуратно достраивает моральное объяснение: я не унижался, я участвовал в справедливой сделке; я не хвалил неизвестного человека, я признавал того, кто дал мне шанс; я не делал это только ради скидки, а потому что он действительно этого заслуживает.

Так работает самовнушение.

Так работает пропаганда.

Так работает самодисциплина, когда люди по утрам смотрят в зеркало и повторяют себе, что они успешны, сильны и достойны большего, хотя вчера плакали над пустым кошельком.

Если человек достаточно раз произнесёт «Сун Вуконг дал нам шанс», то в момент опасности он неосознанно встанет на защиту этого шанса.

А значит — на мою защиту.

Толпа давила.

Пятеро из пяти сект были сильнее каждого по отдельности, но толпа редко интересуется честными поединками.

Я поднял руку.

— Достаточно.

Не услышали.

Пришлось усилить голос громкоговорителем.

— Достаточно! Аукцион не будет прерван!

Вот это услышали.

Атаки постепенно стихли. Не сразу. Ещё пару раз кто-то ударил из вредности. Один ученик Потока Реки получил ногой в бок уже после того, как упал, но спорить с этим я не стал. Воспитание молодого поколения — сложный процесс.

Пятеро высокоуровневых выглядели плохо.

Не мертвы.

Но сильно унижены.

И это было даже лучше.

Мёртвые молчат. Униженные разносят слухи.

Я посмотрел на них.

— Уходите. И передайте своим старшим братьям: аукцион Старшего Брата Сун Вуконга открыт для всех, кто платит. Но не для тех, кто пытается воровать у покупателей.

Ученик Горной Печати поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Ты пожалеешь.

— Я уже жалею о множестве вещей. Придётся вам встать в очередь.

Толпа засмеялась.

Очень хорошо.

Смех толпы иногда страшнее угрозы отдельного сильного ученика. Потому что сильный ученик может убить одного. Толпа может превратить тебя в историю, над которой будут смеяться даже те, кто не видел твоего лица.

Пятеро отступили.

Не потому, что испугались меня.

Потому что поняли: сейчас это место уже не их.

— Продолжаем, — сказал я.

И мы продолжили.

После нападения цены выросли.

Разумеется.

Опасность всегда повышает ценность спасения.

Теперь люди платили охотнее. Благодарили громче. Хвалили Сун Вуконга с таким жаром, будто всю жизнь мечтали найти достойный объект для восхваления и наконец нашли такого.

Я продавал быстро.

Жетон за жетоном.

Иногда давал скидку сразу, иногда требовал повторить фразу громче. Один ученик из Души Зверя попытался пробормотать благодарность себе под нос — я заставил его трижды выкрикнуть, что Старший Брат Сун Вуконг милостив даже к заблудшим звериным душам. Он почти плакал. Толпа аплодировала. Я был доволен.