Однако, продать такой плод для меня было почти невозможно.

Во всяком случае, продать безопасно.

Показал не тому оценщику — за тобой начнут следить. Принёс на аукцион — кто-то спросит, откуда у внутреннего ученика подобное сокровище. Попытался обменять тайно — появится риск, что тайный покупатель решит сэкономить и забрать вместе с плодом твою жизнь.

Ну и, самое главное — если я буду слишком часто появляться с такими сокровищами, ко мне будет очень много ненужных вопросов.

Так что этот плод долго лежал в Жемчужине как богатство, которое вроде есть, но использовать его нельзя.

Сегодня я нашёл применение.

Старейшина Сянь шагнул ближе к столу.

Очень медленно.

— Все эти вещи, — произнёс он, и голос у него стал тише, — Были получены от учеников секты Души Зверя?

Я сложил руки.

— Да, старейшина. Всё это добыто… то есть взято во время нашего недостойного поступка. Мы готовы вернуть каждый Камень Духа, каждую пилюлю, каждый ингредиент.

Я сделал паузу и очень невзначай указал на плод.

— Даже этот бесполезный плод, который наверняка никому не нужен.

Старейшина Сянь вздрогнул.

На одно мгновение.

Но вздрогнул.

Бай Чэньфэн не понял.

Тай Юньшэн не понял.

Приспешники вообще выглядели так, будто сейчас заплачут и без всякого понимания.

А я почувствовал, как внутри поднимается довольная улыбка.

Я удержал лицо спокойным.

С трудом.

Старейшина Сянь протянул руку, но остановил пальцы в паре цуней от плода. Видимо, не хотел слишком явно показывать интерес. Получилось плохо. Если человек на стадии Формирования Ядра смотрит на маленький зелёный плод так, будто перед ним дверь в новую жизнь, скрыть жадность становится непросто.

— Кто именно из учеников Души Зверя владел этим предметом? — спросил он.

Я опустил взгляд.

— Старейшина, в суматохе трудно сказать точно. Мы собирали вещи быстро. Возможно, кто-то из слабых учеников. Возможно, слуги вынесли из кладовой. Мы не разбирались.

Он молчал.

Я почти слышал, как у него в голове сталкиваются мысли.

Вернуть всё — значит отдать Плод Тысячелетней Ивы обратно людям, которые, скорее всего, даже не понимали, что потеряли.

Забрать себе открыто — рискованно.

Наказать нас — хорошо для лица секты, но бесполезно для его личной выгоды.

Заступиться за нас — опасно, зато плод можно будет изъять как «символическую компенсацию», «вещественное свидетельство» или «предмет, способный вызвать дальнейший спор между сектами».

Умные люди иногда долго выбирают между честью и выгодой.

Жадные — быстрее.

Старейшина Сянь выпрямился.

Его лицо изменилось.

Гнев ушёл не полностью, но стал другим. Управляемым. Величественным. Таким гневом удобно выступать перед учениками, чтобы все видели не жадного старика, нашедшего сокровище, а наставника, который несёт на себе тяжесть справедливости.