Печати не стоили мне столько, сколько думали зрители.

Когда-то каждая Взрывная Печать действительно была для меня больной тратой. Бумага из Огненного Дерева, специальные чернила, порошки, стабилизирующие травы, время, риск ошибки — всё это жрало Камни Духа с аппетитом голодного чиновника.

Но теперь у меня было пространство Жемчужины.

Я выращивал Огненное Дерево сам. Травы для чернил тоже росли там. Костный порошок я давно научился очищать. Некоторые стабилизаторы получались лучше, чем рыночные, потому что духовная энергия внутри Жемчужины делала растения создавала идеальные условия.

В итоге каждая печать обходилась мне куда дешевле.

А главное — эти печати были гораздо сильнее.

Конечно, никому об этом знать не следовало.

Пусть думают, что Му Цинлань осыпает меня ресурсами.

Пусть думают, что я богатый безумец.

Пусть думают что угодно, кроме правды.

На стороне секты Души Зверя царил шок.

Даже ученики элиты выглядели сбитыми с толку. Хэ Юнь был всего на десятом уровне, но его сокол явно считался серьёзной силой. Если судить по лицам гостей, они ожидали, что он разорвёт меня на части.

Вместо этого он лежал на арене после одного удара.

Точнее, после ста ударов, которые я назвал одним.

Детали.

На платформе Му Цинлань наконец поставила чашку.

Очень медленно.

Потом посмотрела на меня.

Ничего не сказала.

Но я почему-то сразу понял: позже разговор будет.

Плохой разговор.

Я сложил руки в сторону старейшин, затем в сторону противника.

— Благодарю за наставление.

Сказал с таким пренебрежением, что на секунду сам поверил: «Праведный Демон» — это вовсе не маска, которую я надел для репутации.

Закончив бой, я решил удалиться подальше.

Не быстро.

Бежать нельзя. Бегут виноватые, напуганные и люди, которые только что взорвали чужого гения почти сотней печатей.

Я был, разумеется, всеми тремя.

Но показывать это не собирался.

Поэтому я шёл спокойно.

Пока не оказался за спинами учеников Облачного Меча. Потом свернул к боковой дорожке. Потом ещё к одной. И только когда шум площади стал глуше, позволил себе ускориться.

Ши Юэ под рукавом шевельнулся.

— Не начинай, — прошептал я. — Печати не еда.

Слизень недовольно колыхнулся.

Я выдохнул и потёр онемевшее плечо.

Молния всё ещё бегала под кожей мелкими противными иголками. Нога болела. В ушах звенело. Где-то внутри зрело неприятное понимание, что сегодня я снова сделал именно то, чего делать не собирался.

Выделился.

Я ведь думал, что Хэ Юнь обычный.

Да, высокомерный. Да, с хорошим питомцем. Да, раздражающий маленький ублюдок, который выбрал меня целью просто потому, что ему захотелось разбить чужую репутацию.