Пришлось купить летающую лодку.

Не такую большую, как та, на которой меня когда-то привезли в секту. Та была сектантским артефактом, прочным, устойчивым и достаточно вместительным, чтобы перевозить новичков вместе с их страхами. Моя же лодка была одноместной, узкой, с потёртыми рунами по бортам и явным прошлым, о котором продавец говорил слишком быстро. Она летела медленнее меча, требовала Камней Духа для поддержания формации и при сильном ветре слегка дрожала, будто вспоминала, что вообще-то дереву положено плавать по воде, а не спорить с небом.

Но она летела, причем куда быстрее, чем я ходил.

А это было главное.

День полёта вместо месяца пешего пути — сделка, за которую я был готов терпеть скрип, неудобное сиденье и ощущение, что однажды эта штука обидится и решит познакомить меня с землёй поближе.

Я вылетел ночью, без лишних проводов. Сказал Му Цинлань только то, что мне нужно закупить материалы для подготовки к Миру Меча. Она посмотрела так, будто прекрасно понимает, что в этой фразе спрятано ещё несколько смыслов, но задавать вопросы не стала. Это было почти заботливо. Или просто ей было интересно, какие новые проблемы я привезу обратно.

Всю дорогу я культивировал.

Лодка шла над лесами, реками и тёмными дорогами, иногда поднималась выше облаков, иногда опускалась к долинам, чтобы не тратить лишнюю Ци на борьбу с ветром. Я сидел, скрестив ноги, держал рядом пару защитных печатей и направлял поток по меридианам. Путь двенадцатого уровня был тяжёлым, но уже знакомым; мне оставалось только вкладывать в него всё, что было, и стараться не думать, как мало времени осталось.

Город Тысячи Лун появился на горизонте на следующий вечер.

Сначала я увидел свет.

Не обычный городской свет, а мягкое серебристое сияние, растянутое по долине так широко, будто кто-то разбил на земле огромное зеркало и в каждом осколке поймал отражение луны. Башни города были увенчаны круглыми светильниками, похожими на бледные диски. Над крышами висели фонари в форме полумесяцев. На стенах мерцали защитные руны, отливающие холодным белым светом. Вокруг города текли три реки, и в их воде отражались сотни огней, так что издалека казалось, будто город стоит не под одной луной, а сразу под тысячей.

Название, надо признать, оказалось заслуженным.

Я посадил лодку на одной из внешних площадок и засунул его в пространственный мешочек, выслушал предупреждение стражника о запрете драк в пределах торговых улиц, мысленно оценил выражение его лица и сразу понял: запрет здесь означает не отсутствие драк, а наличие цены за последствия.