— Да, герой, — рассеянно отвечаю я, пытаясь отделаться от предчувствия чего-то нехорошего. Оно зудит у меня где-то в груди. «Это просто гормоны» — убеждаю я себя, проглатываю безвкусный апельсин. От чего-то Половцевы считают, что именно этот солнечный фрукт нужен мне сейчас больше всего. «Апельсинка», так меня звал Северцев. Губы сами по себе растягиваются в улыбку.
Рука Виктора ложится на мой, пока еще плоский живот. Огненная, словно раскаленный утюг. От отвращения темнеет в глазах. Борюсь с желанием сбросить его ладонь и сбежать от этого фарса. Но вместо этого еще сильнее растягиваю губы в улыбке. Делаю вид, что счастлива, как просит меня «любимый» муж. Сейчас мне кажется, что я предаю того, кто на самом деле «герой». Моего Северцева, сделавшего счастливой меня.
— Ты в порядке, моя девочка? — квохчет мать. Она просто мама-совершенство, мама-идеал с тех пор, как я объявила Половцевым о своей беременности.
— Да, мама. Я в порядке. Мне просто нужно немного подышать воздухом.
— Витя тебя сопроводит. Да ведь, Витюша?
Я хочу одна. Я хочу просто выйти во двор, усесться в кучу прелой листвы и взвыть, подняв к небу голову. И Виктор чувствует мое желание. Да и самому то ему не очень хочется выходить из тепла в ледяную осеннюю морось.
— Мне кажется, Лидия, Риша устала. Я прав, дорогая?
— Спасибо, милый, — шепчу я, проникаясь к мужу подобием благодарности. — Да, мне нужно немного свободы. Тем более, совсем скоро я перестану принадлежать себе, — снова улыбка, совсем не похожая на радостную эмоцию счастливой женщины.
— Давай, Риша, — шепчет мне в ухо Витя, — испытай иллюзию свободы. Ты ведь себе давно не принадлежишь. Помечтай о своем мусоре. Ты же скучаешь по красавчику? Нашла о ком страдать. Он же трус. Отказался от тебя сразу, как жареным запахло. Как думаешь, если я сделаю анализ ДНК твоего выродка, что он покажет? Я ведь могу одним махом избавиться от тебя и тогда папуля наконец то поймет, какую змею пригрел на груди. Кстати, внутриутробный анализ для плода опасен, ты в курсе.
Задыхаюсь от ужаса. Откуда он узнал? Или просто блефует.
— Ну так расскажи всем, — кривлюсь я. — Давай, попробуй. Ты боишься, потому что не знаешь зачем твоему отцу нужен ребенок именно от меня. Страшно, милый, правда? А вдруг твой папуля не будет столь щепетилен и предпочтет тебе младенца?
Я тоже блефую. Но по тому, как дергается его щека понимаю, что попала в точку. Что-ж, можно отметить этот крохотный триумф. Наливаю себе из графина гранатовый сок, настолько ледяной что у меня сводит зубы.
— Сука, — шипит Виктор.