Вера прочитала. Пальцы у нее были холодные, я видела это по тому, как она держала лист обеими руками.

Ты не должна была просить без вязи, сказала она тихо. Этот обряд только для вдов.

Я подняла глаза.

Этот обряд для женщин, которых продали в брак. Я была продана. Совет решил за Глеба, совет решил за меня. Хранительница знает. Она мне напишет, что вязь не моя. Если она не напишет, я напишу за нее. У меня есть почерк Марьяны, я шесть лет его видела.

Вера отложила лист. Ее губы дрогнули, но она не заплакала.

Ты думаешь, что это закроет метку?

Метка закрыта с того дня, как совет подписал подделку. Я узнала это вчера из архива вольницы. Я не хочу быть вдовой при живом муже. Я хочу быть свободной женщиной. Это разные вещи.

В коридоре послышался шаг, тяжелый, медленный. Я узнала его раньше, чем он постучал. Вера тоже узнала, потому что перестала дышать.

Дверь открылась без стука. Глеб Арден вошел в лечебницу так, как входил в свой кабинет шесть лет назад. На нем был дорожный плащ, подбитый мехом, и сапоги с грязью Моховой. Он увидел Веру, и лицо его окаменело. Он увидел лист на столе, и лицо его побелело.

Я не встала.

Ты не должна была приходить без стука, сказала я.

Он не ответил. Он сделал шаг к столу, остановился, прочитал верхнюю строку. Потом посмотрел на меня. Под вязью впервые за шесть лет стало жарко, потому что вязь узнала его шаг.

Вера, сказал он. Выйди.

Вера не двинулась. Я положила ладонь на лист, прижала его к столу.

Вера останется. Я буду говорить при ней. Я буду говорить при любой женщине, которую ты не выберешь сам. Ты не выбирал меня, Глеб. Совет выбрал. Ты узнал об этом вчера.

Он сжал челюсть. Я видела, как под плащом двинулось его плечо, и мне стало жалко его на одну секунду. Я задавила жалость. Жалость слишком часто притворялась любовью.

Я привез тебе свиток, сказал он. Пять голосов против одного. Лицензия подтверждена.

Я знаю. Я его получила. Спасибо.

Он не ожидал, что я поблагодарю. Его рука на столешнице дрогнула.

Ты поставила печать.

Да. Вчера.

На чем?

На письме к хранительнице. Я требую развода по обряду вольницы, без вязи, с возвратом кольца. Кольцо в коробке на столе. Возьми, если хочешь. Я отдаю его сама. Это не твоя собственность.

Вера тихо встала и вышла в сени. Я услышала, как она села на лавку и закрыла лицо руками. Я не повернулась. Я смотрела на Глеба. Под вязью впервые за шесть лет стало ровно и тихо. Волчица просто дышала.

Стол дрогнул под ладонью. Нет, не дрогнул, мне показалось. Просто дерево просело под моим локтем, потому что я слишком долго на нем сидела. Я убрала локоть и посмотрела на свои руки. Под ногтями засохла кровь Тимоши, вчерашняя, темная. Сегодня утром он ушел за дровами, и его шаги на лестнице скрипели ровно, без хромоты. Хорошо. Я завернула кольцо в чистую тряпицу и убрала обратно в жестянку, потому что не хотела, чтобы оно звенело при Вере.