Глава 15 Разговор перед свидетелями
Марта вошла в горницу так тихо, что я услышала только шорох фартука о дверной косяк. В руках у нее была бухгалтерская книга дома Ардена, та самая, толстая, в кожаном переплете с медными застежками, которую я вела шесть лет подряд. Она положила ее на стол передо мной и отступила на шаг, как будто книга могла укусить.
— Не отдам, — сказала Марта, не дожидаясь вопроса. — Сказала, что нужна для сверки расходов на кухне. Вера Северова взяла верхнюю крышку, но не открыла. Я сама понесу.
— Марта, — я закрыла кошель с шиповником, который перебирала перед сном. — Ты понимаешь, что если она узнает, что книга у меня, тебя выкинут не в шесть утра, а в полночь.
— Меня и так выкинут. Я ведь с тобой ушла.
Она сказала это просто, без позы, как сообщают, что небо серое. Я подвинула ей кружку с остывшим чаем, и она села напротив, подперев щеку кулаком. За окном снег лежал на крыльце, и в сенях, где на лавке под полушубком спал Глеб, было слышно, как он ворочается. Я старалась не слушать.
Я открыла книгу на странице за первый год брака. Почерк мой, ровный, с красными пометками на полях. Травы, мед, воск, свечи, мази, роды, вывихи, лихорадки, шесть выездов к соседям, две недели при больной оспе, когда Ардены не подпускали к дому никого, кроме меня. Шесть лет без одного месяца. В графе «оплата» стояло одно и то же слово, выведенное рукой Глеба: «дом».
Не серебро. Не монета. Дом.
— Вот, — я показала Марте. — Шесть лет работы. Ни одной записи о жаловании. Ни одной записи о выходном. Зато расходы на лечение Ардена лично — на отдельном листе, с печатью дома. Я лечила их бесплатно, а они мне платили крышей.
Марта кивнула, не отводя глаз от строки. Она знала, она вела эту книгу вместе со мной, но одно дело знать и другое увидеть чернилами.
— Есть хуже, — сказала она тихо. — Запись от первого года, третий месяц. Помнишь, когда у Глеба была лихорадка после обряда?
Я помнила. Три ночи без сна, кровь в моче, жар такой, что стены потели. Я варила отвар из корня медвежьего уха, поила его с ложки, потому что он не мог сидеть. Когда ему стало легче, Вера Северова вошла в спальню без стука и записала что-то в свою тонкую книжечку. Я тогда не спросила — какое право имеет гостья заходить в спальню хозяина. Теперь понимаю.
— Открой двадцать третью страницу, — сказала Марта.
Я открыла. Там, между записями о закупке полотна и солонины, была вложена тонкая страница, вырванная из другой книги. Почерк Веры, мелкий, с наклоном. «Свидетельство обряда истинности. Альфа северной стаи Глеб Арден и волчица Вера Северова. Печать совета». Дата — за месяц до нашей свадьбы.