Глеб прочел это через мое плечо. Я не прятала.
— Смешно, — сказала я.
— Нисколько, — ответил он. — Правильно.
Он подошел к полке, снял с нее свой ключ от кладовки с царапиной на бороздке и положил обратно, но уже ближе к краю — так, чтобы я могла взять его, не вставая на цыпочки. Потом накрутил на палец обрывок пеньки, которую я у него ночью брала для перевязки, и протянул мне, не говоря ни слова. Я взяла. Пенька была холодной и пахла его руками.
За окном, у моста, послышались новые шаги — не конские, пешие. Легкие, осторожные, с остановкой через каждые три шага. Так ходит человек, который устал, но не хочет показывать этого.
Глеб выпрямился. Я подошла к окну.
По тропинке от моста к моему крыльцу шла Марьяна, в дорожном плаще поверх белой одежды хранительницы, с ключом от реестра на груди и с тем самым конвертом, который шесть лет назад я отдала ей в руки у алтаря. Она увидела меня в окне и остановилась, не дойдя трех шагов до крыльца. Просто стояла и смотрела.
Я положила ладонь на подоконник. Под вязью впервые за шесть лет не было ни злости, ни обиды. Только решение, которое я приняла еще ночью у собственного сундука и которое теперь должно было прозвучать вслух, при свидетелях, у моего порога.
Я повернулась к Глебу.
— Открой ей, — сказала я. — Я сейчас выйду.
Он кивнул и пошел к двери. Я выждала четыре удара сердца — его и своего — и пошла следом. На пороге стояла женщина, которая шесть лет молчала, и ключ от реестра у нее на груди был теперь не ее бедой, а моим выбором.
— Заходите, хранительница, — сказала я. — Чай готов. И у меня к вам разговор, который не терпит.
— Я сказал правду, — ответил он. — Не благодарите за правду.
Я кивнула. Под вязью у меня в запястье все еще держалось его сердцебиение, и впервые за шесть лет оно было мне не в тягость.
Я повернулась к двери, и мы вошли в дом вместе.
Глава 18 Долг в книге. Последний ключ
Утро началось с того, что я пересчитывала бинты. Сорок семь чистых, двенадцать с пятном крови, которые надо было сжечь. Катя спала на лавке под тулупом, и ее дыхание было таким тонким, что я то и дело оборачивалась проверять. Я слышала, как за стеной Глеб колет дрова. Удары были ровные, без злости, и я впервые за долгое время подумала, что не боюсь этих ударов.
В сенях пахло кашей и холодным деревом. Я прошла мимо него к крыльцу и увидела на снегу три пары следов. Двое стражников Брона прошли к воротам, не заходя во двор, и ушли назад. Они считают мою избу. Я спустилась, подняла у крыльца топор, который он забыл, и поставила к стене. Наши пальцы не встретились. Я сделала это специально.