— Ты вернешься, — сказал он. — Когда поймешь, что одна не выдержишь. Совет будет ждать.
Дверь закрылась за ним. Шаги по крыльцу, скрип калитки, фырканье лошади. Тишина.
Я села на лавку, потому что колени у меня подломились. Дарина подошла, поставила передо мной кружку с водой. Я выпила в два глотка, грязную, с привкусом железа.
— Ты только что отказала старейшине совета стаи в его доме, — сказала Дарина. — Ты понимаешь, что дальше будет хуже.
— Понимаю, — сказала я. — Но я больше не его жена. Я не договариваюсь с тем, кто пришел за моей свободой.
Марта встала с табуретки, подошла ко мне, села рядом, положила голову мне на плечо. Я не скинула. Я держала свой реестр, и печать травницы лежала у меня в кармане фартука, маленькая, тяжелая, моя.
Глава 12 Кольцо в кармане
Стол в лечебнице был слишком низок для меня, и я все равно его не сменила. Клала локоть на стертую доску, и деревянная крошка оставалась на рукаве. Вчера вечером, когда я первый раз поставила под вязью свою настоящую печать, стол дрогнул под ладонью, будто я нажала на дверной засов. Сегодня утром под вязью было пусто. Я вытащила из кармана фартука кольцо, то самое, что шесть лет жгло палец до мозолей, и положила его в жестяную коробку из-под мази. Коробка была без крышки. Кольцо звякнуло о дно.
За окном скрипнуло. Я не отвернулась. Скрип был от лестницы, на которой снаружи сидел Тимоша. Он уже третий день спал на этой лестнице, потому что в сенях было тесно от Веры, а я не пускала его в свой угол. С тех пор как Вера впервые заговорила при мне как свидетельница, а не как соперница, я забывала, что у меня есть соперница. Это было неправильно. Я напомнила себе жестом: достала из-под стола холщовый сверток с полотенцем, на котором Катя Шум оставила родовой знак, и положила его рядом с жестянкой.
Вера спустилась из сеней с моей чашкой. Она была в моем платке, потому что свой она оставила где-то между советом и лечебницей.
Пей, сказала она. Отвар горький, но это не я варила.
Я отодвинула чашку.
Где Роман Шум сейчас?
Вера села напротив. Шрам на ее шее, тот, что я зашила вчера, был закрыт моей повязкой. Она сама выбрала ткань, и ткань была из моего запаса.
У ручья. С собакой. С ножом.
Я кивнула. Мне нужно было написать письмо, и я хотела, чтобы она это увидела. Я достала из ящика лист, тот самый, на котором вчера поставила печать, и положила его перед ней. Сверху я вывела: Хранительнице Марьяне. Ниже: прошу записать развод по обряду вольницы, без брачной вязи, с возвратом кольца и печати. Я оставила пустую строку под подписью хранительницы, потому что подпись хранительницы должна быть ее рукой.