Свеча оплыла почти до середины. Я зажгла новую и стала собирать сундук.
Глава 7 Проверка у ворот
Ведро лязгнуло о каменный срез колодца, и вода пошла ко мне в руки тем тяжелым утренним холодом, от которого немеют пальцы. Я плеснула себе на запястье, прямо поверх вязи, и вязь отозвалась тупой ровной болью. Эта печать была моей шесть лет. Сегодня она будет моей в последний раз.
Во дворе охотничьей избы лежал мокрый снег, а на крыльце сидел Степко, переобутый в Олексихины валенки, и держал на коленях перевязанную руку.
— Я к Дарине Сокол пойду, — сказал он, не глядя на меня.
— Пойдешь, — ответила я. — Но сначала поешь.
Я достала из-за обода ведра краюху хлеба, отрезала ножом, положила ему в ладонь. Марта уже грела вчерашнюю кашу в глиняном горшке на плите. Внутри избы пахло дымом и щами, а снаружи пахло снегом и смолой. Где-то за верстами на тракте уже скрипели колеса повозки.
— Она меня не прогонит? — спросил Степко.
— Она тебя вылечит. А если прогонит, вернешься ко мне.
Он посмотрел на меня снизу, и я впервые увидела в его глазах не страх, а расчет. Он прикидывал, можно ли мне верить. Я его понимала. Шесть лет назад я тоже прикидывала.
Скрипнула калитка. Лют, высокий стражник Брона, вошел во двор без стука, как к себе домой. За ним шли двое других, оба в плащах с красным кантом. Лют снял шапку и не поклонился.
— Старейшина Брон шлет советнице по ритуалам Вере Северовой сапоги с красным кантом для мальчика, — сказал он и протянул мне короб. — И записку. Мать мальчика должна явиться до заката.
— У мальчика нет матери, — ответила я. — Его нашли у ручья. Это записано в реестре лечебницы.
— Совету виднее, — сказал Лют.
— Совету виднее, что делать с охотниками северной стаи. Но Степко не охотник.
Я положила короб обратно ему в руки. Он был тяжелый. Лют стоял, и я видела, как под кожей у него двигаются желваки. Его учили не спорить с женщинами. Его учили слушать стаю.
— Передай Брону, — сказала я, — что совет пусть шлет поверенного с бумагой по уставу вольницы. А я подам встречный лист.
— Советница по ритуалам ждет тебя в траворезной, — сказал Лют. — С двумя советниками.
— Я не пойду в траворезную. Я теперь здесь.
Лют посмотрел на избу, на замок, на меня, на сапоги в своих руках. Степко перестал жевать. Марта вышла на крыльцо и встала за моим плечом.
— Передай, — повторила я.
Он повернулся, вышел за калитку и пошел по улице к тракту, где его ждала повозка.
Я закрыла калитку на крюк и повернулась к Степке.
— Собирайся, — сказала я. — Дарина ждет.
— А вы?
— Я приду позже.
Он натянул Олексихины валенки, завязал тесемки и пошел к калитке. У калитки он остановился.