Он вышел первым, за ним Вера, за ней стражник. Дверь осталась открытой. Свет из сеней лег на порог узкой полосой, и я увидела на снегу три пары следов. Четвертая, моя, была глубже остальных.
Марта зашла в горницу, взяла бересту, прочла и ничего не сказала. Она положила бересту в карман передника, поверх ключа от ледника, и ушла варить похлебку. Я осталась одна за столом и закрыла глаза. Под вязью тянуло тонко, иглой, ровно. Я не снимала ее сегодня. Сегодня она держала меня так, как я сама себя держала.
Через час пришла Олексиха, принесла четвертую подпись под лицензией, крупную, с тремя кляксами. Я переписала ее на чистый лист и спрятала в жестянку под кольцом. Жестянка стояла на полке у стены, между склянкой полыни и пустой банкой из-под меда. Я посмотрела на нее долго, ровно столько, сколько нужно, чтобы запомнить место. Если совет вернется, я возьму жестянку и уйду через черный ход.
Глеб сидел в сенях, мыл за собой посуду. Я услышала, как льется вода, как стукнула миска о лавку, как он кашлянул, тихо, в кулак. Я не пошла к нему. Сегодня мне было не до чужого кашля. Сегодня мне было до своей работы.
Брон поднял бровь. Вера сделала шаг ко мне, и я перехватила ее руку у запястья, мягко, но так, чтобы она почувствовала мою силу. Никита перестал писать и смотрел на нас поверх очков. В сенях переступил с ноги на ногу стражник.
Я перевела взгляд на Веру. На столе лежал ее же лист с печатью Брона, прижатый камнем. Рядом реестр долга с моей подписью и подписью Марты. Никита уже записывал мои слова в протокол. Печать стояла на полке, нетронутая. Траворезная пахла мятой, полынью и моей работой, и эту работу я сегодня не отдала.
Вера встретила мой взгляд и первой отвела глаза. Брон постучал тростью о половицу, но во двор не ушел. Он сел на лавку у стены, как будто ждал продолжения, и я поняла: пока я стою за этим столом, я их здесь принимаю, а не они меня. Сегодня ключ от кухни мне был не нужен. Сегодня мой ключ был здесь.
Глава 3 Разговор после совета
Ключ от окна у ледника лег на столешницу рядом с медной ступкой и тремя пучками сухого зверобоя. Я заперла ставни, проверила засовы, пересчитала свечи и только потом позволила себе сесть. В траворезной пахло мятой, нагретым деревом и чужими духами, и я открыла окно, чтобы выгнать из комнаты хотя бы чужой запах. Холодный воздух принес запах дыма и снега.
На столе у стены лежали хозяйственные книги дома Ардена за шесть лет. Марта принесла их в полдень, пока совет и Вера были заняты мной в траворезной. Она сказала: возьми, тут все записано, и я не стала спрашивать, как она их вынесла из кабинета. Книги были толстые, в кожаных переплетах, с закладками из красной тесьмы. Я открыла первую, нашла закладку и начала считать.