Я положила кольцо обратно в жестянку, закрыла крышку и спрятала жестянку в сундук, под замок. Потом достала чистый лист, новую печать, и начала писать заново. Хранительнице Марьяне, вольница, обряд развода без брачной вязи, с возвратом кольца, с правом на лицензию, с правом на ребенка, с правом на Веру, как свидетеля подделки. Свидетель подписи, Лада Рейн, травница. Дата. Печать.
Я запечатала письмо и положила его в нагрудный карман фартука. Потом посмотрела на Тимошу, который сидел на лавке и смотрел на меня с тем выражением, с которым дети смотрят на мать, когда та впервые за день дала им не чай, а дело.
Степку сегодня не будет, сказала я. Он у Дарины. Помоги мне помыть полы. И неси сюда таз с водой, и не капай на Веру, она спит.
Он кивнул, встал, и пошел к лавке за тазом, и на ходу стянул с гвоздя свою мокрую куртку и накинул на плечи, и я не стала его ругать, потому что в доме было холодно, а у меня не было для него второй рубашки. В корзине за печкой всхлипнул ребенок, и Вера во сне повела плечом, и я подошла к корзине, наклонилась и положила руку ему на спину, и почувствовала под ладонью тонкую елку родового знака, и под вязью вторая линия дернулась в ответ, и я впервые подумала, что у этой елки есть мать, которая сбежала из стаи Шумов, и которую я зову Катя, и которая должна была прийти сегодня за ребенком, и которая не пришла.
Я выпрямилась, подошла к двери, отодвинула засов и вышла на крыльцо. Снег валил хлопьями, и на крыльце стоял Глеб, без плаща, в одной рубашке, и у него в руках была моя печать, которую я только что запечатала в письмо, и он сжимал ее так, что у него на костяшках побелела кожа, и он не ушел, и он не постучал, и он просто стоял и ждал, пока я его увижу.
Ты не постучал, сказала я.
Нет, сказал он. Я хотел увидеть, что ты выйдешь, до того, как войду. У меня второе письмо. Его никто не перехватит. Я отнесу его сам.
Глава 14 Ключ от кухни. Цена правды
Глеб пришел к моей двери, как будто все еще имел на это право.
Я услышала его шаги по крыльцу раньше, чем стук в дверь. Тяжелые, размеренные, привычные. Так он ходил по дому Ардена, так входил в траворезную, когда хотел сказать, что обед подан и мне пора. Мои руки на миг замерли над замком, потом я отложила связку и выпрямилась. На столе у окна остывал отвар для Веры, рядом лежало письмо хранительнице Марьяне с просьбой о разводе по обряду вольницы, без брачной вязи, с возвратом кольца. Внизу листа, под моей печатью травницы, стояла подпись Веры Северовой как свидетеля подделки метки. Эту подпись она поставила час назад дрожащей рукой, и я впервые за неделю поверила, что совет можно бить его же оружием.