Дарина стояла у печки, скрестив руки, и молчала. Она не уступила Брону ни куска хозяйской инициативы: вода на столе была Зинина, лавка, на которой сидел Брон, была ее, табуретка Марты принесена из соседней избы. Она ждала меня.

— Лада, — сказал Брон, не вставая. — Сядь. Разговор будет короткий.

Я не села. Подошла к столу, забрала свой реестр из-под его пальца, закрыла, положила рядом с сумкой. Медленно, глядя ему в глаза. Он позволил. Это само по себе было непривычно.

— Совет, — сказал Брон, — прочитал твою запись. Совет не признает долга в три тысячи серебром. Жена не получает платы за работу в доме мужа. Это не торговля, это уклад. Совет напоминает, что ты ушла из дома добровольно, печать травницы тебе не принадлежит по праву стаи, и потому возвращается в реестр совета вместе с сундуком.

Он подвинул сумку ко мне по столешнице. Я не взяла.

— Сумка моя, — сказала я. — Печать в ней тоже моя. Я получила лицензию вольницы за три года до брака, она не принадлежит совету. Совет может попросить вернуть, я могу отказать. У вас нет на нее права.

Брон сложил руки на столе, как на совете.

— Лада. Ты тратишь силы на тяжбу, которую не выиграешь. Я приехал не ругаться. Я приехал предложить тебе возврат в дом Ардена на прежних правах, под защитой стаи, с восстановлением имени жены. Глеб подпишет. Совет подпишет. Условие одно: ты забираешь ребенка Шумова как своего подкидыша, отдаешь Роману и закрываешь реестр о долге. Взамен стая признает за тобой право работать на границе под нашей защитой. Без вызова в совет, без лишних свидетелей. Дом Олексихи останется за тобой. Твоя лицензия будет подтверждена пятью подписями деревень, совет не будет возражать.

Тишина упала на горницу, как сырой холст.

Я смотрела на него. Он не мигал. Марта смотрела на свои руки. Дарина не шевелилась. В печке трещала береста, и этот звук был единственным живым в комнате.

— Нет, — сказала я.

— Нет? — переспросил Брон.

— Нет. Я не вернусь в дом Ардена. Я не заберу ребенка у Зины. Я не отдам реестра о долге. Я не приму вашей защиты на ваших условиях. Я не закрою рта.

Брон медленно встал. Он был выше меня на полголовы, в плечах шире, запах его плаща холодной волной прошел по избе. Сделал шаг ко мне. Я не отступила.

— Ты понимаешь, что совет не отступит, Лада? — сказал он тихо. — Ты уйдешь без лицензии, без дома, без права работать на границе. Стая не забывает отказов. Я предлагаю тебе лучшее, что у меня есть. Я не предлагаю дважды.

— Я знаю цену своим словам, — сказала я. — Поэтому и говорю нет.

Брон смотрел на меня еще долго, потом повернулся, взял со стола свой дорожный плащ, набросил на плечи. У двери остановился, не оборачиваясь.