— Оружие есть?
Я честно отдал им «грач». Но меня все равно обыскали. Лишь тогда скомандовали:
— Проходи!
Внутри, барак вообще производил впечатление недорогого офиса. Только мебель была сильно поношенная и разнокалиберная — словно собранная из обычных городских квартир.
В просторном кабинете за столом меня ждал крепкий мужик средних лет. Мы раньше не встречались, но я все равно его узнал. Его ведь трудно с кем-то спутать — скуластое лицо в шрамах, а вместо левой руки — электронный биопротез.
— Добрый вечер!
— Так ты — друг Плешивого? — вместо приветствия отозвался Светозар. И уставился на меня сквозь ироничный прищур.
— Скорее — добрый знакомый.
— Увы, это не лучшая рекомендация. Плешивый тут уже неделю не показывается. Ты не знал?
— А что случилось? — усмехнулся я, — Не сошлись характерами?
— Можно и так сказать. А ещё, он должен нам штуку баксов.
— Тогда мы точно договоримся — он и мне должен денег!
Светозар засмеялся.
И даже второй человек в кабинете — тощий, хмурый верзила, сидевший в кресле справа от стола, улыбнулся. Только улыбка вышла неприятной.
Я медленно полез в карман куртки.
Верзила прищурился и встал.
Светозар успокаивающе махнул рукой. А я выложил на стол пачку стодолларовых купюр:
— Тут десять тысяч.
Комендант Нагулинского лагеря удивлённо поднял левую бровь. Верзила подошёл к столу, взял из пачки несколько купюр и глянул на свет.
— Настоящие, — успокоил я, — Можете хоть каждую проверить.
— Это больше, чем долг Плешивого, — усмехнулся Светозар.
— Да начхать мне на Плешивого. Я знаю, вы собираете деньги на ремонт школы…
— Всё точно, — вздохнул комендант и покосился на верзилу, — Уже третий месяц ремонтируем… Может, проще её заново отстроить?
Верзила не ответил.
Сейчас он нервно расхаживал у меня за спиной. Терпеть этого не могу! Но не я здесь диктую правила.
— Большие деньги, — кивнул Светозар на пачку и смерил меня внимательным взглядом, — И конечно, ты, как благородный человек, ничего не хочешь взамен…
— Не совсем так.
Он печально вздохнул:
— О времена! Везде голый расчёт и цинизм… И чего ж тебе надо от скромных беженцев? Хочешь матрёшку с моим автографом? Или может, расписной унитаз? Мы тут развиваем народные промыслы…
— Унитаз оставьте себе, — усмехнулся я.
— Это ты зря! Художественная работа. Чистый палех!
— Мне нужен человек.
— Человек?
— Девочка лет двенадцати. Прозвище — Белка. Думаю, ваши ребята её хорошо знают…
— Она тебе родня?
— Нет. Она — сирота. И я хочу её забрать.
Короткий звук шагов и прикосновение к горлу холодного металла. Вкрадчивый голос верзилы:
— Ты ошибся, сучонок! Сильно ошибся. Мы детьми не торгуем!