— А я и не покупаю. Нож убери.

— На кого работаешь, гнида?

Острое лезвие плотно прижато к моей шее. Так что капелька крови ползёт из царапины. Сейчас ему легче лёгкого перерезать мне глотку. Но я не чувствую страха — будто всё давно сгорело внутри. К тому же, он делает большую ошибку — как всякий, кто абсолютно уверен в превосходстве.

— Слыхал ты очёртовой игле ? — уточняю очень спокойно.

— Лохам будешь баки забивать!

— Это особенный артефакт.

— Ну и что? — смеётся верзила, нависая надо мной, — Хочешь в обмен купить себе жизнь?

— Нет. Просто хочу объяснить. Сейчас моя правая рука в кармане — держит там шариковую ручку. Только это не совсем обычная ручка — внутри спрятаначёртоваигла . Я надавил колпачок — и активировалиглу.

— Угу, уже страшно!

— Ничего страшного — пока я не отпустил палец. Или пока ты не перерезал мне горло.

— И что случится? Давай проверим!

— Не советую. Игла сейчас нацелена… хм-м, чуть ниже твоего пояса. Сначала, это больно. Очень больно. А потом кусок плоти мертвеет. И отпадает. Мне кажется, в твоём случае — это довольно ценный кусок.

— Ты, молокосос! Кого думаешь напугать дешёвыми понтами⁈

— Спокойно, Кривой, — усмехается Светозар, — Не видишь, он —ловкач . Я бы на твоём месте убрал нож.

Верзила вполголоса матерится. И отступает. Пятится вбок.

— Сядь, — небрежно машет рукой комендант, — А ты, — добавляет он, глядя на меня, — пожалуйста, вытащи руки из карманов. Поговорим, как разумные люди…

Кажется, я прошёл проверку?

«Давно бы так…»

— Поговорим, — кивнул я. И медленно приподнял руки, показывая пустые ладони.

На самом деле, я и не стал бы тратить на его «быка» целуюиглу.

Светозар сощурился — как человек, который привык видеть других насквозь:

— Зачем тебе девочка?

Но я и не собирался скрывать.

— Можно кое-что покажу?

— Давай — кивнул он.

И не делая резких движений, я вытащил из внутреннего кармана куртки прозрачный файл. Вытряхнул его содержимое на стол.

Светозар взял документ левой биомеханической рукой. Стальные пальцы едва слышно жужжали моторчиками.

— Удостоверение ребёнка?

— Пока — без фотографии и отпечатков пальцев.

— И ты сможешь внести всё в базу данных? — недоверчиво моргнул он.

— Были бы деньги. А денег у меня хватит.

— Она же тебе никто. Ради чего такая забота?

— А ради чего ты занимаешь этот кабинет?

Светозар откинулся на спинку кресла, внимательно изучая меня холодными, как сталь, зрачками. И я тоже смотрел на него — будто разговор продолжался без слов.

Не так уж много мне известно про коменданта Нагулинского лагеря беженцев.

По одной версии — руку он потерял ещё в первые дни Сумерек. По другой — всё случилось десять лет назад. Когда Светозар сражался в Москве против упырей.