А в сытой и богатой Москве — её почти нет.

— Если мир так плох, разве мы не можем сделать его лучше? — отраженный свет окон блеснул в глазах Насти.

Да, наверное, скучно работать учителем в маленькой школе.

Я покачал головой:

— Мир и не заметит наших усилий…

— Но ведь, все равно, надо пробовать.

Я не ответил. Мне и так всё было ясно. Девичья дурь — милая и незатейливая!

Ладно, вот откроем мы с Ромкой компьютерную фирму, и я пущу в дело, легализую свои сбережения. Ничего не буду жалеть, тем более — для Насти! Куплю машину. Каждое воскресенье будем ездить на Плехино озеро. Заживём на всю катушку, будем счастливы — каждый день, каждую минуту! И эта её блажь сама развеется — как дым на ветру…

Она склонила голову на моё плечо:

— Ты просто должен к себе прислушаться. Сердце подскажет.

Сердце?

Целую минуту я, правда, стоял и слушал. Вглядываясь в черноту ночи. Мысленно матеря русских классиков, до сих пор забивающих мозги провинциальным дурёхам…

Откуда-то издали донёсся звук мотора.

Грузовик?

А сердце молчало. И никакого катарсиса… Наоборот, муторно и неуютно стало на душе.

Торчим тут посреди тёмного сквера, будто сопливые школьники! Холодный ветер усиливается. И в каждом шорохе чудится что-то угрожающее, тревожное…

Сдавленный крик прилетел издалека. А потом чей-то смех.

Пьяные?

Наверное, не мы одни отмечаем День Рождения.

— Пошли назад, — сказал я, — А то Алёна обидится.

Мы медленно двинулись по аллее. Вернулись к Березинской улице.

Я спросил:

— Кстати, как там моя сестричка? Даётся ей родная литература?

— Конечно, — кивнула Настя, — Только у неё — особая точка зрения.

— Неужели?

— Обозвала Онегина мудаком.

Я засмеялся:

— А что? В чём-то она права…

— Сказала, Ленский должен был набить ему морду.

— Ещё бы! Дуэль — не наш метод. Тратить на такого патроны!

Настя улыбнулась:

— А вообще, Пушкин ей нравится. Говорит, она б подстерегла Дантеса в тёмном переулке и…

Окончить фразу не успела — я дёрнулНастю в сторону, за кусты.

— Что такое?

— Ничего, — сухо ответил, наблюдая, как удаляется полицейская «труповозка», — Показалось…

Они выехали с улицы Силионова — оттуда, где дом Алёны!

Дрогнувшей рукой я вытащил мобильник. И набрал номер Белки.

Женский голос раздался из динамика:«Абонент не отвечает или временно недоступен» .

Я оцепенел.

Набрал ещё раз — словно не веря себе. И с тем же результатом.

— Что-то случилось? — спросила Настя.

— Ничего, — прошептал я и кивнул в сторону скамейки у подъезда, — Обожди меня здесь… Пожалуйста!

Она удивленно моргнула и покорно направилась к скамейке.

А я, ускоряя шаг, двинулся к дому Кузнецовых. Едва сдерживал себя, чтоб не броситься бегом.