— Не в этом дело, — отмахнулся я, — Сам рассуди, торчим безвылазно в этой дыре. Рискуем жизнью. А скупщики берут всё за копейки. Натуральный грабёж!

— И что ты предлагаешь?

— Мы должны всё изменить!

— Да, — кивнул отец, — Как раз хотел об этом поговорить. Раз уж нам выпал такой шанс. Мы должны…

— Наладить нормальный сбыт! — подсказал я.

Он сердито кашлянул.

А я продолжил с ещё большим чувством:

— Зачем нам посредники, да, пап? Ведь и мы сами найдём покупателей! В Москве, Питере — полно клиентов…

— А может, сразу откроем элитный бутик?

Я озадаченно замолк.

Он, что, подаёт бизнес-предложение? Или просто издевается?

Мы как раз пересекли центральную улицу Орехова. И теперь двигались вдоль покрытых пылью, но ещё ярких витрин. Внутрь лучше не заходить — если присмотреться, за стеклом различишь человеческие фигуры, будто вмороженные в куски льда. Это не манекены — сталкеры-самоучки с той, Первой ходки…

На улице жарко, а от витрин явно веет холодом.

Там, внутри, когда-то было полно добра. Ювелирные побрякушки… дорогие часы… шмотки… электроника… мобильная связь…

Ясно, почему именно сюда в первые дни ломанулся народ.

Кому ж не хочется по-лёгкому прибарахлиться!

А добро… Никуда оно не делось. Но теперь всё — как в музее. Теперь на него лишь издали можно любоваться…

«Вечные ценности» — вывеска на ювелирном магазине.

Я улыбнулся.

Вдруг представил себе витрину с надписью«Антон и Глеб Гордеевы.Салон необходимых вещей» .

Красиво! Только, конечно не здесь, а где-нибудь на Тверской!

Отец будто прочитал мои мысли:

— Неужели, ты собираешься всю жизнь ходить в Зону?

Я помолчал. И вздохнул:

— Во-первых, не всю, а пока не заработаем первоначальный капитал.

— Больше не дам тебе читать Маркса! — твердо решил отец.

— А во-вторых… это же не просто Зона — это наш город!

— Он давно не наш.

Мы молча шли вдоль безжизненной улицы. Ветерок катил по пыльному тротуару какие-то серые клочья, обрывки газет. Вдоль бордюров и посреди дороги стояли потемневшие от грязи и ржавчины автомобили.

Здесь, в центре, всех накрыло ещё в первые минуты. Так что, кое-где внутри авто хорошо можно разглядеть обтянутые высохшей кожей скелеты. Думаю, они и понять не успели…

Потому-то все дорогие магазины остались целёхонькими. Банки — тоже. Вон маячит затянутоефиолетовой плесенью здание «Юниаструма».

Мы сходим с тротуара и по длинной дуге обходим банк.Фиолетовая плесень — такая мерзость! За пару минут съедает человека до костей.

В этих кварталах её много. Тот «бумер», наполовину въехавший в витрину «Спортмастера», оплетён ею до самого верха. Хотя прошлый раз было едва заметное пятнышко.