«Минус шесть…»
Счёт у меня большой. За отца, за всех погубленныхтрикстеров , за Вальку Кузнецова, за стариков Митрича, разорванных упырями!
И я буду вести эту бухгалтерию, пока хватит сил и фарта.
«Минус семь…»
Всё труднее отыскивать их в темноте.
Я выжидаю.
Есть! Слабый огонёк мелькнул, лицо обдало теплом — очередь прошла рядом!
Вот он где прячется…
Я крадусь и, в темноте, касаюсь неровных бугров экзоскелета. Осязание — вот моё преимущество. Он-то ни хрена не чувствует в своём костюме — даже когда я нащупываю тот самый раструб вентиляции.
Поднимаю «лазерку». Наверное, всё-таки устал — потому, что оружие неловко вздрагивает в моей руке. И я задеваю шлем спецназовца…
Мощный удар отбрасывает меня в сторону.
Отлетаю, бьюсь головой. Вероятно отключаюсь на минуту или больше.
Когда открываю глаза — четко различаю нависающий над собой силуэт фигуры в бронекостюме.
Я опять вижу! У меня кончается эффектзатмения . А значит, скоро и ОКАМовец сможет всё различать.
Или уже видит? Голова в шлеме с матовым щитком слегка поворачивается. Он делает шаг в мою сторону.
Я скашиваю взгляд. Где «лазерка»? Кажется, там что-то выглядывает из травы — метра за четыре от меня…
Я осторожно отползаю.
А он делает ещё шаг. Стрелять не собирается. Зачем? Я знаю, мускульное усиление работает. Одним движением, он запросто может сломать мне хребет…
Я прыгаю к винтовке.
И не успеваю до неё дотянуться. Он хватает меня за куртку, легко, как пушинку, поднимает в воздух, хватает за шею и лицом разворачивает к себе.
Целых три секунды я, полузадушенный, болтаюсь, не доставая ногами земли. А он внимательно изучает мою физиономию. Я помню, двоих им приказано взять живьём. Наверное, он ещё не очень хорошо видит послезатмения …
Когда рассмотрит — просто чуть сильнее сожмёт пальцы!
Гулкий выстрел пронзает воздух.
ОКАМовец разжимает руку. Я падаю на траву.
Фигура в бронекостюме разворачивается. Посылает автоматную очередь в сторону дома.
Я ползу к винтовке, поднимаю её невыносимо тяжелый цилиндр. Всё расплывается перед глазами.
И шанс есть, только пока спецназовец — ко мне спиной!
Но он не оборачивается.
Шагает к развалинам. А оттуда опять стреляют — короткими очередями по два патрона. Пули звякают о наноброню.
ОКАМовец двигает рукой. Длинная автоматная очередь взрезает стену, как нож…
Я вывожу куда надо пляшущую точку целеуказателя и давлю спуск.
Попал⁈
Фигура спецназовца застывает, будто изваяние. Ещё несколько гулких выстрелов со стороны дома опрокидывают его на землю.
Я встаю и, пошатываясь, как пьяный, ковыляю к упакованному в броню телу.