Сажусь, шарю спереди под его шлемом — где там должна быть застёжка? Надо содрать с него эту «скорлупу» — содрать и убедиться, что я действительно его угробил!

Кто-то выпрыгивает из дома.

Я оглядываюсь.

Ага, вот и стрелок! Кид со своим мощным «носорогом» — даже сквозь дымку перед глазами, я узнаю его высокую фигуру. Правое плечо перевязано, но кажется он — в порядке.

Опускается рядом. Совместными усилиями мы пытаемся снять шлем с ОКАМовца.

— Стоп! — бормочу я.

Озираюсь, как бреду. Восемь выстрелов. Восемь тел лежит на расколотом, поросшем травой асфальте…

А было девять! Мы — идиоты!

Поганое предчувствие сжимает сердце. Я вскакиваю:

— Назад, во двор!

Мы пролетаем дом насквозь.

И находим девятого.

«Неуязвимый» уже возле развалин трансформаторной — там, где прячутся наши: девочка, гражданский профессор и двое раненых.

Я устанавливаю тяжеленную «лазерку» на подоконник.

А уродливая фигура с буграми экзоскелета, уже поднимает руку. Его автомат брызгает огнём и короткая очередь вышибает осколки из стены трансформаторной.

Я нажимаю спуск.

Ослепительная вспышка отражается в росистой траве.

Он падает.

Я прыгаю через подоконник.

Тихо.

Опять тихо, словнозатмение до сих пор действует.

И дождя нет…

Я хрипло спрашиваю:

— Все целы?

— Целы, — отзывается Часовщик.

— А ты… не ранен? — пугается Белка, рассматривая мою изодранную, запачканную кровью одежду.

— Пустяки…

Я подхожу к Насте.

У неё в ногах валяется скрюченное, высохшее, будто мумия тело. Сейчас, Миха не похож на пятнадцатилетнего, скорее — на древнего, злого старика.

Пока мы воевали с «Неуязвимыми», всё кончилось.

Ботинком я отталкиваю его в сторону.

Осторожно касаюсь руки Насти. Она не реагирует. Хотя лицо уже не такое бледное.

Я тревожно над ней склоняюсь:

— Милая, просыпайся… Пожалуйста!

Её ресницы чуть колышутся. Она вздыхает и открывает глаза, смотрит на меня недоумевающе — будто правда, спала.

— Идти сможешь? — уточняю я.

— Смогу, — шепчет тихонько. И я помогаю ей подняться.

— Глеб, мне приснился странный кошмар…

— Это был не кошмар.

Она поворачивает голову и видит тело Михи.

Всё!

Мы собрали пожитки, упаковали научную аппаратуру. Через минуту отчалили.

Я и Часовщик несли перевязанного Ромку на носилках, сделанных из двух курток и раздвижных ножек от штативов аппаратуры. После «нанококтейля» ему стало лучше — даже разок пытался что-то сказать.

Я шепнул:

— Лежи спокойно, дружище. Выберемся и отвезём тебя в больницу.

По крайней мере, всё для этого сделаем!

Надо торопиться. Небо над центром города опять начало темнеть. Иногда оттуда долетал выматывающий душу гул.