Это сейчас главное — не потревожить…

Я иду, затаив дыхание

Серый кокон уже близко. Я отчетливо вижу его неровную, бугристую поверхность. Какие-то мерзкие зеленоватые потёки — рядом с отверстиями…

Нет, лучше туда не смотреть!

Гляди под ноги, дурак. Вот, едва не споткнулся о кирпич!

Хорошо, что толстый слой пыли гасит звук шагов.

Тут всё ей покрыто — не только земля, но и машины, мёртвые детские качели…

И нигде никаких следов — проходил ли тут вообще хоть кто-то, с тех пор какСумерки убили город?

Неужели мы первые?

Или нет… Что это там угадывается в пыли? Лохмотья, оставшиеся от рюкзака? А рядом? Куски человеческого скелета?

«Не поворачивай голову! Смотри перед собой. Главное — не потревожить!»

Я строго следую этой директиве. И через пару шагов, будто на мину, наступаю на укрытую пылью раздавленную пластиковую бутылку.

Звук кажется оглушительным!

Отец резко оборачивается. Хватает меня за руку и ускоряет шаг, насколько позволяет его раненая нога.

Холодный пот стекает у меня по шее. Бум-бум-бум! — бешено колотится сердце в груди.

Но двор скоро закончится. Ещё немного и мы скроемся вон за тем домом!

Я отчаянно в это верю.

И в этот миг грохот автоматной очереди раскалывает воздух.

А спустя секунду — там, у Тропы — взрывается граната!

Дребезжат уцелевшие стекла в пятиэтажке. Странный звук эхом долетает от 42-й школы.

Серый кокон вздрагивает. Или мне кажется? Разглядеть не успеваю.

Мы бросаемся к подъезду.Фиолетовая плесень бахромой свисает с козырька. Дверь открыта, но почти наполовину затянута смертельной дрянью.

Лезть внутрь — глупо.

Даже стоять рядом опасно! А отец накидывает капюшон своей «счастливой» куртки. И хрипло командует:

— За мной!

Он первым бросается под фиолетовую бахрому. Я проныриваю следом. От запаха плесени щиплет в носу, слезятся глаза…

Мы взлетаем по ступеням. Отец на ходу срывает разъеденную куртку, швыряет её вниз. Фиолетовые побеги змеятся на лету, дожирая куртку.

Хрустит под ногами скелет кошки. Второй этаж.

Что-то происходит там, во дворе — какие-то огни мелькают за грязными стеклами. И всё громче звук — будто к нам летит огромная муха!

Ещё один этаж.

Наконец-то открытая дверь квартиры! Её окна должны выходить на ту сторону!

Мы проскальзываем внутрь.

В коридоре — пыль, разбитая чашка на полу. В кухне на табурете сидит мертвец — серый, засушенный, как мумия. Нам не туда!

Мы бежим в гостиную к балконной двери. Рядом с ней — тоже тела. Сидят в креслах. Незряче таращатся в мёртвый экран телевизора.

Отец проскакивает мимо к балкону.

Я бегу за ним. И всхлипываю от ужаса.

Потому что мертвецы поворачивают головы. Смотрят на меня страшными высохшими глазницами.