Матвей задумался, перебирая в памяти лица и истории.

— Нет, госпожа. Не припоминаю. Я сам из станицы Семёновской, знаю всех. Такого случая не было. Может, Олесь знает? Он из Романовки, — Матвей вопросительно посмотрел на Анвара.

— Умоляю вас, господин Анвар, — голос Милицы дрогнул. — Встретить в Александрии кавказских казаков — это огромная удача. За все эти годы такое происходит впервые. Я упросила мужа дать мне эту возможность.

Анвар медленно кивнул.

— Карим! — позвал он. — Съезди домой, привези Олеся. Скажи, что я велел. Бери возчика. Немедленно.

Олесь примчался весь настороженный и напряжённый. Увидев Анвара и Матвея целыми и невредимыми, выдохнул и чуть расслабился.

— Звали, господин? — склонил голову.

— Олесь, госпожа Ясмин спрашивает…

Анвар коротко передал суть. Олесь нахмурился, задумавшись.

— Был, кажись, такой случай… Урядник Стрелков привёз из похода девочку. Возраст подходит. Я сам тогда пацаном был, подробностей не знаю.

В комнате повисла тишина, такая густая, что слышно было биение собственного сердца. Встрепенулась не только Милица — даже Анвар и Матвей замерли, не дыша.

— Ну, давай же, рассказывай! — поторопил его Анвар, видя, что у Милицы нет сил вымолвить слово.

— А что рассказывать-то? — развёл руками Олесь. — Удочерили, Марьяной нарекли. Говорили, полгода молчала, будто язык отнялся — видать, спужалась насмерть. Сказывали ещё, нашли в разбитой телеге, меж мёртвых тел… Еле дышала.

— Господи… Это она… Это точно она! — вырвалось у Милицы сдавленным шёпотом, больше похожим на стон. — Где она сейчас? Где⁈

— В Романовке живёт. Урядник потом погиб. Осталась тётка Галина одна с тремя дочками. Что ныне с ней — не ведаю. Я ж два года по чужим краям мотаюсь.

— Жива… Жива моя девочка… — Милица беззвучно зарыдала, слёзы текли по лицу, смывая годы отчаяния.

— Не плачьте, госпожа Ясмин, — мягко, но твёрдо сказал Анвар, пытаясь вернуть её в настоящее. — Вдруг это не она? Совпадения бывают.

— Не может такого быть! — Она резко встряхнула головой. — Сердце не обманывает. Оно болит и кричит — это она!

Милица решительным жестом сбросила покрывало, открыв бледное, исхудавшее лицо с огромными серыми глазами. Служанка ахнула, отшатнувшись.

— Похожа? — отчеканила Милица.

Олесь пристально всмотрелся, и его суровое лицо смягчилось.

— Похожа… Очень. Только глаза чёрные и характер у Марьяны — ого-го. Строптивая, на всю станицу знаменита. Как огнём обожжёт взглядом — так все парни пятятся.

— Это… В отца, — сквозь слёзы счастливо рассмеялась Милица, и на мгновение она снова выглядела молодой девушкой. Но радость тут же сменилась мукой. — Но я же не смогу её увидеть… Не смогу сказать, что мама жива, что всё это время любила её… Что же делать? — Она беспомощно обвела взглядом мужчин, ища спасения.