В его голосе звучала не просто подозрительность, а неопытность человека, не знающего истинную ценность политическим жестам. Я слегка склонил голову.

— Ваше величество, я всегда полагал, что благородный враг заслуживает большего уважения, чем лицемерный и подлый друг. Да, между нами есть разногласия, но мы — не враги по природе. Нас ими делают обстоятельства и… те самые «добрые друзья», которые никогда не допустят, чтобы мы стали добрыми партнёрами. Им не нужны выгоды взаимной торговли, ни любые другие мирные инициативы. Возможно, именно в этом и состоит моя истинная миссия — напомнить об этом, ваше величество.

Султан пристально смотрел на меня как будто пытался разглядеть то, что дало бы правдивый ответ на его невысказанный вопрос. Он кивнул, давая понять об окончании аудиенции.

Пожилой с обильной сединой в бороде был никто иной как Мехмет Саид паша. Та глыба, которая стояла за спиной султана. Официально он ушёл с поста великого визиря, но ничего в Османской империи не происходило без его ведома. Молодой султан всецело доверял его мудрости и прозорливости. Вторым сановником был Мехмет Эмин Рауф паша. Нынешний великий визир Османской империи.

— Что вы думаете о русском после? — спросил султан у своих сановников.

— Бесспорно, воин, и воин отменный, — первым отозвался великий визирь. — Мне подробно докладывали о бое их шлюпа с фрегатом «Варна». Капитана «Варны» все считали опытным и отважным, но посол лично участвовал в абордаже и сразил его. Это многое говорит о его характере.

— Он также тонкий дипломат, — добавил Мехмет Саид паша. — Все послы, бывшие при вашем дворе, великий, — сущие младенцы в сравнении с ним. С графом следует быть особенно осмотрительным. Я приглашу его к себе и попытаюсь вызвать на откровенность. Осложнения с Россией нам сейчас совершенно ни к чему.

— Помощь русского императора необходимо принять с благодарностью, — напомнил Эмин Рауф-паша, и в его голосе прозвучала тревожная нота. — Сирийский паша и войска Леванта вновь отступили. Ибрагим-паша захватил Дамаск, Акру и множество мелких городов. У нас почти не осталось флота, поставки зерна из Александрии прекратились.

Тяжёлое положение империи постоянно тревожило султана, и лишнее напоминание вызвало в нём глухое раздражение.

— Я помню об этом, Эмин Рауф-паша, — сухо ответил султан. — Нам нужна любая помощь. Адмирал Нейпир продолжает выжидать, прекрасно понимая, что Ибрагим-паша скоро дойдёт до самого Константинополя.

— Послезавтра в усадьбе, выделенной адмиралу Нейпиру, состоится военный совет, который определит план действий коалиции. Мы будем присутствовать, о великий.