— И… каков был итог? — выдавил он после паузы.

Я коснулся креста.

— Этот «Георгий» — за дело в Армянской области. Мои четыре сотни рассеяли двухтысячный отряд. — Я сделал важное добавление, глядя ему прямо в глаза: — Это были не ваши регулярные войска, ваше величество, а скопище башибузуков и мародёров.

Тишина затянулась. Султан больше не смотрел на меня с растерянностью — в его миндалевидных глазах зажёгся холодный, аналитический блеск. Он собирал пазл из моих слов, и картина ему, похоже, не нравилась.

— Итак, «Борей» — ваш корабль? — его вопрос прозвучал неожиданно, вскрывая новую тему.

— Интересно, куда он клонит, — промелькнуло у меня.

— Совершенно верно, ваше величество.

— И фрегат «Варна» — ваша добыча. — Он произнёс это без эмоций, как констатацию. — Пленные в ужасе лепечут о «дьяволе с русского шлюпа». Как вам это удалось? По всем законам моря вы должны были быть захвачены?

Я позволил себе скептически хмыкнуть.

— Ваше величество, проигравшие всегда сочиняют небылицы о непобедимом враге. Это дешёвый способ спасти честь. Реальность прозаичнее: они пошли на абордаж, мы — ответили. И оказались сильнее.

— Поразительно, — сказал султан, и в этом слове звучал не восторг.

— Для русского моряка — норма. — Я вложил в голос твердость. — Первый император, Пётр Великий, завещал нам в уставе: корабли не сдавать. Биться до конца. Последний наш вымпел, рядом с Андреевским флагом, может быть только одним: «Погибаю, но не сдаюсь». Мы неукоснительно следуем ему, ваше величество.

После недолгой, но тягостной паузы, нарушаемой лишь шелестом занавесок от ветра с Босфора, я ответил, тщательно подбирая слова и сохраняя почтительный, но непреклонный тон:

— Ваше величество, моему государю угодно было дать мне ясные инструкции. Я направлен сюда, чтобы оказать вам всемерную поддержку. Однако о прямом подчинении кому бы то ни было, даже столь достойному адмиралу, речи быть не может. Максимум, на что я уполномочен, — это согласование и координация совместных действий. Кроме того, в случае непреодолимых обстоятельств я обязан прервать миссию и вернуться. Умоляю ваше величество принять этот факт во внимание. Что же до дел военных, я немедленно распоряжусь, чтобы командир моего отряда прибыл в штаб адмирала Нейпира для выработки общего плана.

Султан выслушал молча, и его лицо, обычно скрытое под маской восточного спокойствия, на мгновение выдало искру раздражения. Он медленно отпил из изящной, фарфоровой чашки и, поставив её со лёгким стуком, произнёс:

— Будем откровенны, граф. По сути, мы с вами — враги. Так какую же цель преследует ваш повелитель, направляя мне помощь? Милость? Или это камень, завёрнутый в шёлк?