Рядом, соблюдая строгую иерархию, стояли визири: Мехмед Саид-паша, Мехмет Рауф-паша и Мустафа Решид-паша. Именно последний, ведающий иностранными делами, сделал шаг вперёд.— Его Величество, Повелитель правоверных, искренне сожалеет о трагическом происшествии, — начал Решид-паша, и его голос, размеренный и учтивый, заполнил тишину залы. — Султан уповает на ваше здравомыслие и прозорливость, господин посол. Со своей стороны, он заверяет вас: расследование ведётся самым тщательным образом, и виновные понесут суровое наказание.

Визирь продолжал говорить долго и обстоятельно, излагая всё, что полагалось сказать в таких щекотливых обстоятельствах. Его слова, отточенные и безупречные, висели в воздухе подобно узорчатому дыму благовоний — красивые, но ускользающие и не особо значимые.

После официальной аудиенции султан соизволил пригласить меня на беседу с глазу на глаз. Мы вышли на просторную мраморную веранду, с которой открывался вид на сверкающие воды Босфора. Уселись за низкий столик, инкрустированный перламутром, уставленный филигранными вазочками с рахат-лукумом, пахлавой и иными восточными сладостями.

Отложив в сторону церемониальную непроницаемость, султан заговорил тише и доверительнее.

— Граф, я убедился в вашей состоятельности как воина, — начал он, отламывая крохотный кусочек лукума, — и теперь хочу надеяться на вас как на мудрого дипломата. Ситуация… деликатна. В моей империи, как, полагаю, и в вашей, существуют многочисленные сообщества фанатиков. В основном, разумеется, религиозного толка, но не только. Мы не всесильны и не можем уследить за каждым шорохом в тени. — Он помолчал, глядя на проплывающие по проливу корабли. — Многие из этих людей в оппозиции ко мне лично и к тем реформам, которые я провожу. А некоторым, — его голос стал ещё тише, — некоторым очень уж хочется столкнуть наши великие державы в открытом противостоянии. Уверяю вас, новая война не принесёт пользы ни вам, ни нам. Лишь истощит силы.

Я кивал, сохраняя учтивое, внимательное выражение лица, но в душе мысленно возразил. Возможно, Россия что-то и приобретёт… Но опыт подсказывал: союзники Порты, как всегда, вступятся в самый последний момент. И тогда нам придётся отступиться, заплатив за авантюру лишь кровью солдат и золотом казны, итогом станет лишь бесполезное ослабление. Эти мысли я, разумеется, оставил при себе.

— Ваше Величество, вы, конечно, понимаете, что я лишь верный слуга своего императора, — начал я, тщательно взвешивая каждое слово. — В своих донесениях я постарался представить случившееся как трагическую случайность, никоим образом не отражающую позицию Вашего Величества в отношении России. Однако, какую именно реакцию извлечёт из этого мой государь — мне неизвестно. Вскоре я отбываю на родину, чтобы лично доложить Его Императорскому Величеству истинную картину произошедшего.