— Отец, у меня к тебе поручение от графа.

Она подошла к дорожным сумкам и попыталась вытащить тяжёлый кожаный мешок. Хайбула сразу же помог ей.

— Что это, Лейла?

— Это золото. Тысяча червонцев. Граф велел передать их тебе и напомнить, чтобы триста из них ты отдал Гасану — за отлично выполненное поручение. Его сиятельство благодарит тебя и его.

Хайбула взвесил мешок на ладони, и в его глазах мелькнуло облегчение.

— Спасибо, дочка. Эти деньги нам сейчас очень нужны.

Позже, ложась спать в комнате на женской половине, Лейла вдруг с болезненной ясностью осознала, каким маленьким и убогим показался ей теперь родительский дом, какую глухую бедность она когда-то не замечала.

Мурат, захлёбываясь словами и жестами, рассказывал отцу о кадетской жизни.

— Ты хорошо учишься, сын? — спросил Хайбула.

— Ещё как, отец! — глаза Мурата загорелись. — Ты же наказал не позорить наш род. Да и императора позорить нельзя — я ведь на его коште учусь, его воспитанник! Спасибо тебе за подарок, все в роте мне завидуют! Ни у кого нет такой шашки и кинжала. Только воспитатель не велел держать их в корпусе. Они у Лейлы, в их доме. Он такой огромный, отец, как десять наших вместе взятых! А ещё я подружился с Мишэ — он сын князя Баташева, а его сестра замужем за князем Долгоруким. Мы с ним как братья, он на два года старше. После корпуса я пойду в военное училище, обязательно!

Хайбула слушал, и на его суровом лице таяла улыбка. В душе он тихо благодарил и Всевышнего, и «Шайтана Ивана» — этого верного друга, что так неожиданно возник на его пути.

На следующий день Мурат в сопровождении Анвара отправился на прогулку, оседлав отцовского кабардинца. К обеду они не вернулись. К вечеру тревога Мелис достигла предела, и Хайбула с двумя десятками джигитов поскакал на поиски сына.

Спустилась ночь, но Хайбула не сдавался, упрямо прочесывая окрестности при свете факелов. На рассвете они нашли только мертвое тело Анвара. Больше — ничего.

Хайбула почернел от горя. Он не мог поднять глаз на Мелис. Та молчала весь день, а к вечеру тихо сказала Лейле, и голос её звучал отрешенно и страшно:

— Мой Мурат жив. Я чувствую.

Она была похожа на помешанную, безостановочно шепча одни и те же слова, заклиная судьбу:

— Он жив, мой Мурат. Жив…

Хайбула продолжал поиски еще несколько дней, но все было тщетно. Даже Гасан, ускакавший неизвестно куда и вернувшийся через неделю, ничего не добился. Он общался со всеми, кто мог быть в курсе, но везде получал один ответ: никто ничего не знает и не причастен.

Михаил, узнав о горе в семье тестя, подключил все свои связи. Пластуны взяли след, но потеряли его в каменной тесноте горного ущелья. Хайбула с отрядом перерыл два ближайших селения — безрезультатно. Смотреть на него было невыносимо: от гордого мужчины осталась тень, сожженная изнутри отчаянием.