— КОМАНДИР!!! КОМАН… — звон цепей и ругань.

В этом крике было столько отчаяния и последней надежды, что я остановился и посмотрел в сторону откуда донёсся крик. В центре торговой площадки двое чернокожих охранников пытались скрутить отчаянно вырывающегося подростка.

Что-то меня толкнуло и я скорым шагом приблизился к ним. Паша и Аслан опередили меня, вежливыми тычками и движениями оттеснили охрану от подростка. Он, почувствовав свободу, кинулся ко мне и попытался обнять меня, но мешали цепи.

— Мурат⁈ — не поверил я своим глазам. Мысль отказывалась понимать, как он мог из Петербурга угодить в Константинополь, да ещё в рабских оковах. Я молча смотрел на подростка, машинально ощупывая его плечи, будто силясь убедиться, что это не наваждение и не сон. В ошеломлённой растерянности я не сразу заметил приближающуюся грузную фигуру в роскошном халате. Лицо у турка было злое, с брезгливой усмешкой, не сулящей ничего доброго.

— Эй, руський! Не трогать мой тавар! Хочешь — пляти деньга. Двести залатой лира, — проскрипел он визгливым голосом.

Во мне закипела такая ярость, что дыхание перехватило. Я собрался с духом, намереваясь решить дело миром, как вдруг появился Семён в сопровождении Эркена. На Семёне был скромного покроя, но из дорогой ткани халат и чалма, Эркен же был облачён как наёмный воин. Семён приблизился и склонился в почтительном, но стремительном поклоне.

— Умоляю вашу милость, не извольте гневаться. Позвольте мне уладить это недоразумение.

Он резко развернулся, подскочил к торговцу и грубо оттащил его в сторону.

— Опомнись, сын осла! Ты понимаешь, кому угрожаешь?

Работорговец опешил от такой наглости и захлебнулся от возмущения. Первый порыв рявкнуть на нахала сменился у него секундой трезвого раздумья.

— А ты… кто такой, чтобы так со мной разговаривать? — уже сдержаннее спросил он.

— Тебе лучше этого не знать. Или ты, несчастный, хочешь продолжить беседу в стенах Санжаркале?

При упоминании самой мрачной тюрьмы столицы торговец побледнел.

— Этот господин — ферик-паша, победитель Ибрагим-паши, почётный гость самого Мехмет Саид-паши! Стоит ему узнать о твоём хамстве — и за твою жизнь не дадут и ломаного медяка, — продолжал наседать Семён, почувствовав, что тот дрогнул.

— Уважаемый ферик-паша, поверьте, я не знал кто вы. Если вам понравился этот мальчик я готов уступить его за…

— Пятьдесят золотых, — влез Семён и грозно посмотрел на работорговца, который поперхнулся.

— Да, уважаемый, пятьдесят золотых, — тяжко вздохнул работорговец.

Я быстро расплатился с хозяином и в сопровождении Семёна, который угодливо кланяясь шел впереди. Мурат, вцепившись в мою руку, ни на секунду не отпускал меня, боясь, проснуться в жестокой реальности.