— Мурат, успокойся. Ты свободен, ты в безопасности. Наверное, голоден?

Он молча закивал, глаза его ещё были полны недавнего ужаса. Мы свернули в первую попавшуюся харчевню, где пахло жареным мясом и пряностями. Пока Мурат, Паша и Аслан насыщались, я отошёл с Семёном в сторону. Выяснилось, что ребята устроились неплохо и уже готовили операцию по ликвидации Стартфорда.

— Ещё немного, и можно будет действовать, — коротко доложил Семён.

— Не торопись, — остановил я его. — Всё должно быть сделано чисто и только после моего отъезда. Никаких следов.

В этот момент дверь харчевни с шумом распахнулась. На пороге возник полицейский патруль: офицер с двумя грузными стражниками. Рядом ёжился тощий старик, который, заикаясь от волнения, тыкал в мою сторону костлявым пальцем.

— Вон он! Самозванец! Мои глаза не обманут! — бормотал он.

Офицер, молодой и надменный, с презрительной усмешкой подошёл к нашему столу. Он даже не потрудился представиться.

— Кто ты такой? — прозвучало как обвинение. — Самозванец и мошенник. Я арестовываю тебя. Немедленно встать и следовать за мной!

Семён незаметно отодвинулся в тень, положив руку на рукоять под халатом. Паша и Аслан замерли, их взгляды вопросительно устремились на меня. Мурат, побледнев, инстинктивно шарахнулся за мою спину.

— Я — русский посол, граф Иванов-Васильев, — произнёс я ровно и холодно, глядя офицеру прямо в глаза.

Тот лишь презрительно фыркнул.

— Фирман у тебя есть? Документ, доказывающий, что ты не врешь?

— При мне его нет.

— Тогда хватит болтать! Вставать! — рявкнул он.

Я почувствовал, как за спиной напряглись мои люди. Офицер уловил это движение, и его рука поползла к пистолету.

— Господин офицер, вы совершаете серьёзную ошибку, — сказал Семён, не повышая голоса.

— А ты ещё кто такой, чтобы мне угрожать? — он уже практически выхватил оружие.

Я резким жестом остановил Семёна и сделал едва заметный кивок, отбой бойцам. Ситуацию можно было разрешить силой, но сейчас это только навредило бы делу.

— Ладно, — вздохнул я, вставая. — Всем остальным — немедленно во дворец. Доложите обо всём. Я сам разберусь. Мне, признаться, очень интересно, чем вся эта комедия закончится. — Я повернулся к офицеру и протянул вперёд руки. — Ведите, господин офицер.

Грубые руки стражников впились в мои плечи, железной хваткой скрутили запястья за спиной. Боль, резкая и унизительная, пронзила суставы. Меня вытолкнули на пыльную, выжженную солнцем улицу.

Мои люди, отброшенные в сторону, не стали сопротивляться открыто. Их взгляды, полные немой ярости и обещания расплаты, скользнули по лицам патрульных, прежде чем они растворились в пестрой толпе, словно вода в песке. Не сговариваясь, они устремились прочь.