Папа внимательно смотрит на меня, вероятно, ожидая худшего. Поэтому я не медлю и выпаливаю все залпом.

— Артем аннулировал контракт. И погасил долг. Он оставил нам кофейню…

— Но как же так, Ань? — отец смотрит на меня растерянно.

Я пожимаю плечами.

— Я же говорю: он самый лучший.

— Значит, он тебя все-таки тронул⁈ — не удовлетворяется моим ответом Павел Андреевич.

— Пап, пап, успокойся! — я вскакиваю с кровати. — Артем мне официально предложил… встречаться.

Говорю об этом отцу и… осознаю это вдруг внезапно сама.

— А ты, Ань? Ты… согласилась? — шокированно спрашивает Павел Андреевич.

Я робко киваю и краснею.

— Так это что же, моя Аня теперь действительно встречается с чемпионом? — ещё больше вгоняет меня в краску папа. — Ну тогда я за Артема их всех порву!

Отец вскакивает.

Я пытаюсь усадить его обратно, цокая. Вот тебе и успокоительное — никакого эффекта.

Я выхожу из палаты отца и обнаруживаю за дверью Сергея.

— Аня, — выдыхает он. — Слава богу. — Демид доложил, что вытащил тебя, но пока не увидел своими глазами… Там такие расклады были, я уже думал все, пиши пропало.

Я немного робею и тушуюсь от такого теплого приема от Сергея. И просто киваю в ответ.

— Сейчас пойдем к Артему. Но… ты имей ввиду, Аня, состояние у него тяжелое. Дима сделал все, что мог, на месте, иначе бы он просто не доехал. Врачи молодцы, реально красавчики, но…

— Что «но»? — я вцепляюсь в его рукав. — Сергей, говори как есть.

Он смотрит мне в глаза. Прямо. Честно. Без попыток смягчить удар.

— Он потерял много крови. Критично много. Если бы не Дима… В-общем, врачи говорят: следующие сутки критические. Если очнется — будет жить. Если нет… Сама понимаешь.

— Не смей, — шепчу я. — Не смей так говорить. Он очнется. Он же «Робуста». Ты его видел? Он вообще похож на того, кто сдается?

Сергей усмехается устало. В его глазах мелькает что-то похожее на надежду.

— Знаешь, Аня, а он ведь о тебе спрашивал, пока в сознании был. «Аня где? Она цела?». Без обид, я ему тогда ответил: «Тем, ты сам под пулю попал, а думаешь о ней». А он посмотрел так на меня, и сказал: «Она — мое все, придурок. Без нее смысла нет».

У меня перехватывает горло. Слезы наворачиваются на глаза, но я запрещаю им течь. Не здесь. Не сейчас. Потом. Я должна быть сильной. Хотя бы сейчас.

Мы останавливаемся перед массивными дверями с надписью «ОРИТ».

Дима мнется, смотрит на Демида, потом на меня.

— Анна Павловна, туда нельзя без спецкостюма. И… зрелище не для слабонервных. Он весь в трубках.

— Дима, — я делаю шаг к нему, глядя прямо в глаза. — Я видела, как в него стреляли. Потом меня похитил психопат, а позже — нам с Демидом пришлось бежать по сугробам через лес. Думаешь, меня напугает капельница? Дай мне халат.